Павел Деревянко: «Хочется быть грустным, одиноким и любвеобильным»

 
Актер Павел ДЕРЕВЯНКО говорит, что сейчас взял «осознанную творческую паузу», которая стала временем поиска себя и переоценки ценностей. В этот период мы встретились с Павлом и поговорили о том, что уже было в его карьере и чего еще хочется достичь.

– Павел, не так давно вы сказали, что не любите театр. Это достаточно неожиданно слышать от артиста, который столько лет выходит на столичные подмостки. Почему ваше мнение так поменялось?

– Театр для меня всегда был переживательной и немного тревожной историей, а относительно недавно я понял, что мне там действительно тяжело. Сложно так много волноваться, переживать перед каждым спектаклем, перед каждым выходом на сцену, перед каждой репетицией. Собственно, вот так и получается.

– Вы сейчас как-то связаны с Театром Моссовета?

– Да, я по-прежнему занят в «Дяде Ване» и «Трех сестрах», которые поста - вил Андрей Сергеевич Кончаловский. Но мы эти спектакли достаточно редко играем – по разным причинам.

– Недавно вы отказались от третьего спектакля в вашем репертуаре – «Великолепный рогоносец». Многие тогда решили, что и вовсе уходите из театра…

– Да, многие, кто интересуется, подумали, что я действительно ухожу из театра. В СМИ об этом тоже начали писать. Но нет, покидать Театр им. Моссовета я не собираюсь, мне просто нужно было уменьшить количество спектаклей в своем репертуаре. И я отказался от «Великолепного рогоносца», который особенно сильно меня тревожил, рвал душу.

– Но, преодолевая сложности, человек растет над собой, а актер, соответственно, оттачивает мастерство…

– Мне 46 лет, сколько можно волноваться? Каждый «Рогоносец» был связан с невероятными внутренними волнениями, со страданиями и мучениями в буквальном смысле слова. Настолько сильно я переживал из-за театра, из-за своего выхода на сцену. Не знаю, почему так. Говорят, с возрастом начинаешь относиться к этому проще, а у меня, наоборот, все становится только сложнее. Может быть, я сам становлюсь сложнее?! Возможно, у меня сейчас такой период – глобального поиска и возможной переоценки себя. Поэтому мне хочется как можно больше комфортных историй и пространства вокруг. А театр и комфорт – это разные вещи для меня.

– То есть ни на какие новые роли в театре вы не соглашаетесь?

– Не соглашаюсь, хотя зовут достаточно часто. В своем родном театре было два предложения с октября прошлого года, когда я закончил играть «Рогоносца». Поступают предложения и из других театров. К сожалению, мне ничего не приходится по нутру.  Но есть и хорошие новости. Мы сделали новую музыкально-поэтическую программу «Идеальная пара»: я читаю со сцены ироничные и крайне актуальные рассказы Аркадия Аверченко и Надежды Теффи, а Борис Андрианов, наш прославленный виолончелист, заполняет пространство вокруг волшебной музыкой.  Сыграли уже два представления. Публика в восторге, а для меня это снова волнительная и одновременно очень вдохновенная тема. В качестве чтеца выступаю практически впервые. И уверен, у нас большие перспективы в ближайшем будущем.

– Если возвращаться к самому началу вашей творческой биографии, вы помните, как у вас возникло желание стать артистом? Среда, в которой вы росли, насколько я понимаю, этому не способствовала?

– Это решение родилось из неопределенности будущего. Я никак не мог решить, что я хочу делать и кем быть. С 14 лет занимался в театральной студии «Лестница» при ДК завода «Прибой» в Таганроге. Студия разукрашивала серые будни не только мои, но и моих тогдашних товарищей. И я подумал, что было бы неплохо продолжить получать это удовольствие и поступил в Таганрогское театральное училище, где проучился 2 года. Потом был ГИТИС. И только учась на втором курсе режиссерского факультета, я понял, что нашел свое призвание. Нашел дело, которым я смогу заниматься всю жизнь, и оно мне не надоест. Просто вдруг осознал, переходя дорогу, что теперь я счастливый человек. И надо сказать, не ошибся. За эти годы мне успело наскучить многое, но только не моя профессия.

– Почему вы поступили именно на режиссерский факультет к Леониду Хейфецу. Планировали заниматься режиссурой?

– Никогда не хотел заниматься режиссурой и до сих пор не планирую. Это особенная, отличная от актерской, профессия. Я подавал документы везде – во ВГИК, в Щуку, в Щепку, во МХАТ, но никуда дальше прослушиваний не прошел. А в ГИТИС меня приняли. Позже оказалось, что это был лучший набор 1996 года у Леонида Ефимовича Хейфеца. Судьба!

– Когда учились, было понимание, что театр – это сложно, и комфортнее сниматься в кино?

– Я, к своему тогдашнему стыду, любил себя в искусстве, а не искусство в себе. Мне хотелось славы, денег и всего того, что им сопутствует. И лишь спустя много лет я увидел и осознал свою сверхзадачу. Сейчас продолжаю любить себя в искусстве, но еще больше люблю искусство в себе. Это так сильно развилось внутри меня! Я чувствую большую ответственность перед небом, перед зрителем, перед собой, перед миром за то, что я делаю. И это крайне меня радует.

– Вы много работали с режиссером Ниной Чусовой, играли минимум в пяти ее спектаклях. Почему у вас сложилось такое партнерство?

– Как-то нашли друг друга, еще с институтской скамьи. У нас была похожая страсть к работе. Нам обоим очень хотелось уйти от себя, оторваться от клише и своих, и навязанных другими. Поэтому мы и спелись – много было общего. Вообще, Нина влюбила меня в работу, в профессию актера. Она сделала из меня – особо ничего из себя не представляющего парня – переживающего, тонко чувствующего неврастеника.

– Другим знаковым режиссером для вас стал Андрей Кончаловский. У него вы продолжаете играть в двух спектаклях, и оба они по Чехову...

– Да, благодаря Андрею Сергеевичу я наконец-то полюбил творчество своего земляка – Антона Павловича. Раньше он для меня был непостижимым и даже скучным. Я его не понимал, не чувствовал. А благодаря мягкому, глубокому разбору Андрея Сергеевича вдруг прочувствовал Чехова! У меня изменилось отношение к людям. Кончаловский говорит: Антон Павлович всегда жалеет всех своих героев. Я, конечно, никого не жалею – это не совсем верное чувство. Но в какой-то момент понял, что заранее прощаю человеку многие его слабости в расчете на то, что он простит мне мои. И это так быстро сближает с незнакомыми людьми! Потому что я не жду от них идеальных поступков, слов... Так легче жить и мне, и другим тоже. Под воздействием Чехова я понял, что у меня появилась сверхзадача, большая ответственность за то, что я делаю. За осознание этого я очень благодарен и Антону Павловичу, и Андрею Сергеевичу.

– Андрей Сергеевич недавно в Театре Моссовета выпустил новый спектакль «Укрощение строптивой», видели?

– Я, к сожалению, мало театром интересуюсь. Недавно был на нескольких спектаклях – ничего не зашло. Возможно, я просто не на те хожу?

– Массовому зрителю вы больше знакомы по комедийным ролям в телесериалах. Однако от них вы тоже хотите уйти...

– Скорее, немного изменить вектор. Я обожаю комедийный жанр, он всегда будет рядом со мной и, надеюсь, еще разовьется. Но с возрастом много чего добавилось... И хочется побыть и красавчиком в кадре, пока природа дает такую возможность, и злыднем. Хочется побыть грустным, одиноким, любвеобильным. Очень много всего хочется рассказать и сделать. И понять: «Не ошибаюсь ли я? Действительно ли все это могу?»

– Злыднем уже успели побыть – в картине «Подельники». Роль Вити Людоеда вы называете своей лучшей ролью, и кинокритики с вами соглашаются. На ваш взгляд, почему она получилась такой успешной?

– Дело в характере, с которым я работал. Витя Людоед разительно отличается от меня самого – просто на двух полюсах. Внутренне и внешне нужно было перевоплотиться в абсолютно другого человека. Это было сложно. Надо было отстраниться от мягкости своей природной, поработать с ней, узнать грани своего злого органичного существования. И у меня это получилось. Поэтому и ценю сейчас эту работу больше остальных. Знакомые мне сказали: когда смотришь фильм, испытываешь смешанные чувства от моего героя. На экране видишь злого монстра, но ты ему сопереживаешь. Возможно, от меня настоящего в Вите то, чему зрители и сопереживают.

– Нет ли опасности слишком глубоко погрузиться в образ злодея?

– И потерять себя?

– Да.

– Пока не попробуешь – не узнаешь. Надеюсь, что нет. У меня были два образа, которые оказали на меня большое влияние и немного изменили. Первый – Нестор Махно из сериала, который мы выпустили в 2007 году, и второй – мой герой из фильма «Счастливый конец». И во втором случае мне было совсем дурно – я чувствовал себя не собой, а вот этим персонажем. Это было очень странное, абсолютно дурацкое ощущение, которое мне жутко не понравилось. Но после этого я играл и очень страшного человека, и человека, который потихонечку сходит с ума, и никаких изменений на себе уже не ощутил. Так что потерять себя в злодейских образах не боюсь.

– Отсутствие изменений связано с опытом? Научились отграничивать себя от персонажа?

– Это интересно. Я даже не думал, почему сейчас эти персонажи никакого влияния на меня не оказывают. Прибавилось опыта, возможно, я лучше узнал себя. Просто в обычной жизни я себя – свои страхи, эгоизм – насквозь вижу. И считаю себя достаточно сильным, осознанным человеком в этом плане. Возможно, это и помогло мне научиться легко лавировать между этими образами и собой настоящим. Сейчас стараюсь снять с себя несколько слоев, чтобы как можно меньше видеть своих проявлений и перевоплощаться в другого человека.

– Если возвращаться к «Подельникам», то какие впечатления у вас остались от съемок? Они, насколько я помню, проходили в Пермском крае в сорокаградусный мороз.

– Да, это была деревня в Пермском крае. Такая глушь, невероятная красота, горы, река Кын, скрипучий снег, жуткие морозы и очень приветливые, интересные люди, каких сейчас мало.

– Говорят, люди севера суровые.

– Суровые, да, потому что там жизнь непростая. Но с нами они были приветливыми. Вообще съемки проходили тяжело и круто. Там, на Урале, я излечился от своей самой суровой депрессии, которая непонятно откуда взялась, – она прошла на фоне моего погружения в образ Вити Людоеда.

– То есть для вас работа сродни антидепрессантам?

– Для меня работа – это действительно выход. С ней забываешь обо всех неурядицах и душевных треволнениях. Она проявляет мои лучшие качества – ответственность и трудолюбие. А плохое настроение куда-то исчезает. Да, я очень люблю работать, мне это нужно.

– Вы снимаетесь в очень разных проектах. Условно, фильм «Подельники» и сериал «Беспринципные», которые стоят просто на разных полюсах по всем параметрам. Что вам ближе?

– Мне как артисту ближе «Подельники». А зрителю больше нравятся «Беспринципные» – все смотрят и радуются. Но сделать «Беспринципных» для меня практически ничего не стоит. Играть Славу очень легко, а мне хочется расти над собой и создавать сложные образы, уводящие тебя от самого себя как можно дальше.

– Для чего тогда вам проекты типа «Беспринципных»?

– Это работа, ремесло. Она подразумевает разные состояния. Она кормит. А за такие образы, как в «Подельниках», порой я готов и сам заплатить.

– Даже так?

– Как оказалось, да. Я же практически бесплатно в «Подельниках» отработал. И только приобрел.  

– Вы говорили, что хотите жанрового кино. А какого именно?

– Мне все интересно: и героическое кино, и боевики, и фантастика, и фильмы о космосе, и какое-то умное кино с длинными монологами о смысле жизни. Мне нравятся приключенческие фильмы – с удовольствием пирата сыграл бы какого-нибудь. Или старуху-процентщицу.

– Таких сценариев не присылают?

– Ждем. А зовут в основном в довольно примитивные или неинтересные комедии.

– А если такую роль мечты вам предложат в театре?

– Ну, на короля Лира я, например, с большим удовольствием соглашусь. Но не предлагают пока. Сейчас зовут на роль Паратова в «Бесприданнице», Клавдия в «Гамлете». Там какие-то бесконечные названия, которые я даже не читаю. Мне говорят: «Пришло предложение». Отвечаю: «Театр? Нет, спасибо, до свидания».

– Да, вам ближе кино. Что поразило из недавнего?

– У меня впечатлений, потрясений зрительских таких уже давно не было ни от чего. Сейчас не могу ничего вспомнить – видимо, ничего не зацепило.

– Вы сейчас, насколько я знаю, пересматриваете советские фильмы.

– Всегда с большим удовольствием смотрю все советское кино – считаю его очень хорошим. Сейчас увлечен фильмами со Смоктуновским, телеверсиями его спектаклей. Недавно в третий раз пересмотрел «Гамлета», восхитился его игрой в «Дяде Ване». Он был потрясающим! Я часто думаю про него, про его интонации. Они даже сейчас звучат у меня в голове. Это такие интонации, которые выводят тебя на иной уровень понимания, восприятия материала. В современном кино все очень упростили, практически не слышно таких точных, интересных, неожиданных интонаций. А мне это интересно. У меня сейчас в приоритете интонации, неожиданные повороты и качественные обороты в речи.  

– Как вы оцениваете современный российский кинематограф?

– Иногда бывают классные проекты, которые хорошо написаны и сняты. Вот они выстреливают. Но пока очень много и ерунды снимается. Уже много лет говорят, что российский кинематограф начал возрождаться. Но пока мы, скорее, продолжаем на это надеяться.

– Чем вы занимаетесь сейчас? У вас приостановили какие-то проекты из-за происходящего в мире?

– Что-то остановилось, что-то начинается. Я в свободном полете сейчас. С октября, когда мы закончили «Дылд», у меня съемок не было, кроме рекламных. То есть сейчас у меня осознанная творческая пауза. Я не спешу.

– Вы сейчас развиваетесь как бизнесмен – собираетесь запускать линейку одежды и косметики?

– Да, я выступаю партнером в этих проектах. Оба немного приостановлены, правда, но, надеюсь, временно. Первый – производство мужской одежды в стиле casual под брендом Pablo – должен отшиваться в Турции. Второй – изготовление зубной пасты, бактериофагов и инновационных капов для выравнивания прикуса под брендом Dr. Krivorotov. Сама паста и все для ее запуска на наш рынок уже готово. Долго не могли отправить из Италии, где производят нашу вкуснейшую, полностью органическую пасту, грузовик с готовой продукцией. Сейчас она в пути. И, разумеется, все остальное тоже в процессе.


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

Читайте также

Самое читаемое

  • Театр Романа Виктюка будет работать как военкомат

    Театр Романа Виктюка переформатировали в военкомат. Об этом в своем Telegram-канале сообщила журналист, обозреватель ликвидированного радио «Эхо Москвы» Ксения Ларина. На официальном сайте Театра Романа Виктюка говорится, что спектакли с 24 сентября по 9 октября отменяются по «техническим причинам». ...
  • «Россия, повернись к нам передом!»

    Новый театральный сезон наш журнал открыл новым форматом международного фестиваля «Мир русского театра» – мы впервые провели этот форум в онлайне. Решение это было вынужденным, и надо признать, дирекция форума почти до последнего сомневалась, что идею удастся реализовать. ...
  • В Театр им. Гоголя набирают новых артистов и возвращают классическую сцену

    В Театре им. Гоголя, который последние десять лет был более известен как «Гоголь-центр», новый художественный руководитель Антон Яковлев пополняет труппу новыми артистами.   «Сейчас я набираю стажеров до 30 лет – человек двадцать. ...
  • Мобилизация пришла в театры

    Сотрудников Драматического театра Комсомольска-на-Амуре призвали в рамках частичной мобилизации. Информация об этом опубликована на сайте учреждения. «Сегодня трое наших лучших из лучших отправились на военную службу. ...
Читайте также