Спектакль был доступен к просмотру на Международном онлайн-фестивале «Мир русского театра» в начале сентября. Мне повезло увидеть запись этого камерного моноспектакля датско-российского театра «Диалог», созданного в Копенгагене.
Прежде всего нужно написать про стержень – пьеса Олега Михайлова с одноименным названием была мне знакома. В прошлом году в рамках институтского курса по драматургии мы исследовали явление инсценировки в теории и на практике. На первом занятии, когда наш мастер Олжас Жанайдаров объявил тему семестра, мы прочитали отрывок из этой пьесы – как удачный пример переделки оригинальной прозы в драму, с изменением оптики.
С тех пор я считаю пьесу невероятно интересным драматическим материалом. Олег «расширил» судьбу героини Астрид Линдгрен до масштабов страны, включил социальные и политические изменения в Швеции, а саму фрекен Бок «начинил» опытом переживания множества трагических ситуаций. Немудрено, что пьеса разошлась по стране: камерная, удобная для постановки история для одной опытной и взрослой актрисы, где можно разгуляться во всю силу своего драматического мастерства.
В спектакле театра из Копенгагена это получилось. Пустое камерное пространство, превращенное нехитрыми деталями (табличками с надписями: «Тишина. Идет запись») в студию телепередачи, «обуючивается» столом с бумагами и кружкой, вешалкой, скрытым от публики телевизором и старым дисковым стационарным телефоном, который периодически звонит и транслирует голос, по-видимому, телеведущей.
Световое решение очень скудное – холодными цветами подчеркивается одиночество героини, её неприкаянность, чуждость этому месту. Телестудия – апологет фальши и неискренности. Ведь телепередачи создаются для развлечения, для наполнения рекламой, но не для исповеди. И это ключ к разгадке – это не настоящая передача. Посещают даже мысли о том, что всё это –нереальное, происходящее лишь в голове Хильдур. И звонки неизвестной фрекен и запись телепередачи, которую никогда нигде не покажут. Все эти воспоминания, альбом с фотографиями, рассказы о прошлом – это лишь тень прошедшей жизни, которой должно найтись место где-то кроме души героини. Болью нужно делиться. Невозможно всё держать в себе, всегда быть стойкой и совсем никому никогда ничего не рассказывать. Сейчас пришло время. И пусть нет камеры, нет мигающей красной кнопки, а мелодия телефона немного раздражает – это всё вторично. Зритель всё равно все равно верит и сочувствует.
На протяжении всего спектакля чувствуется близкий контакт с залом. В тандеме с режиссером Алисой Вертовой был выстроен синусоидный график изменения эмоций. Вхождение в трагическое очень плавное, с расстановкой, а потом резкий сброс и облегчение, чтобы у зрителей остались силы до конца. Это держит внимание. Хоть на записи не видно лиц публики, но создается ощущение присутствия в зале – волнами прокатывается смех, все очень вовлечены. Эмоциональные горки с каждым новым поворотом становятся всё сильнее и в конце пробивают до слёз.
Только переходы от грустного к веселому, на мой взгляд сделаны не очень ловко. Часто в разнобой звучат известные мелодии-заставки из советских телепередач, то включаются детские песенки. Это создает эффект «винегрета»: с целью воздействия на ностальгические струны души, создательницы спектакля не соблюдают единство музыкального оформления, а это раздражает и выбивает из общей теплой атмосферы.
В описании к спектаклю на сайте «Театрала» есть фрагмент интервью, в котором Татьяна признается, что в её жизни есть пересечения с судьбой Хильдур Бок. Наверное, от этого проживание еще острее, еще точнее.
Образ актрисы получился, конечно, глубже и объемнее, чем всем известная домоправительница из советского мультика. Театральная Хильдур пережила почти всех своих близких – родителей, сестер, мужа. Смерть преследовала её. Всю жизнь в своем окружении она встречала людей (часто именно детей) с психическими отклонениями. Этим и оправдан её приход в «дом с Карлсоном». Она чуткая и эмпатичная. Такой ей пришлось стать. Её преследует чувство вины: она, пусть и не злонамеренно, но способствовала тому, чтобы её сестру забрали в психиатрическую больницу. Она не смелая и не отважная, но заботливая и добрая. Она восхищается людьми, которые с целью защитить вязы приковывают себя цепями к деревьям.
В спектакле внешнего действия почти нет, зато есть внутреннее активное блуждание по горам и долинам воспоминаний. За этим интересно наблюдать. Даже через экран.
Прежде всего нужно написать про стержень – пьеса Олега Михайлова с одноименным названием была мне знакома. В прошлом году в рамках институтского курса по драматургии мы исследовали явление инсценировки в теории и на практике. На первом занятии, когда наш мастер Олжас Жанайдаров объявил тему семестра, мы прочитали отрывок из этой пьесы – как удачный пример переделки оригинальной прозы в драму, с изменением оптики.
С тех пор я считаю пьесу невероятно интересным драматическим материалом. Олег «расширил» судьбу героини Астрид Линдгрен до масштабов страны, включил социальные и политические изменения в Швеции, а саму фрекен Бок «начинил» опытом переживания множества трагических ситуаций. Немудрено, что пьеса разошлась по стране: камерная, удобная для постановки история для одной опытной и взрослой актрисы, где можно разгуляться во всю силу своего драматического мастерства.
В спектакле театра из Копенгагена это получилось. Пустое камерное пространство, превращенное нехитрыми деталями (табличками с надписями: «Тишина. Идет запись») в студию телепередачи, «обуючивается» столом с бумагами и кружкой, вешалкой, скрытым от публики телевизором и старым дисковым стационарным телефоном, который периодически звонит и транслирует голос, по-видимому, телеведущей.
Световое решение очень скудное – холодными цветами подчеркивается одиночество героини, её неприкаянность, чуждость этому месту. Телестудия – апологет фальши и неискренности. Ведь телепередачи создаются для развлечения, для наполнения рекламой, но не для исповеди. И это ключ к разгадке – это не настоящая передача. Посещают даже мысли о том, что всё это –нереальное, происходящее лишь в голове Хильдур. И звонки неизвестной фрекен и запись телепередачи, которую никогда нигде не покажут. Все эти воспоминания, альбом с фотографиями, рассказы о прошлом – это лишь тень прошедшей жизни, которой должно найтись место где-то кроме души героини. Болью нужно делиться. Невозможно всё держать в себе, всегда быть стойкой и совсем никому никогда ничего не рассказывать. Сейчас пришло время. И пусть нет камеры, нет мигающей красной кнопки, а мелодия телефона немного раздражает – это всё вторично. Зритель всё равно все равно верит и сочувствует.
В главной и единственной роли выпускница Щепкинского училища Татьяна Дербенева-Якобсен, бывшая актриса Ленкома, переехавшая в Данию и основавшая там 25 лет назад театр «Диалог» на базе Российского центра науки и культуры. В игре актрисы чувствуется мастерство и тонкость. Точное управление эмоциями, выверенное произношение каждой фразы, ясная направленность актёрского посыла. Спектакль длится всего час и десять минут, так что зритель вдвойне расположен внимать чужой истории, отставив на этот короткий срок проблемы собственной жизни. Внимание приковано к ней. Актриса создает образ Хильдур Бок, как вполне мирной шведской благостной старушки, в клетчатом кардигане и серых фланелевых брюках. Аккуратная, мягкая, тонкая и открытая она рассказывает об искренней любви к сестрам, о воспитании родителей. В её глазах читается заново переживаемая жизнь. Всё, что приключилось оставило на ней отпечаток. Каждая морщинка, каждый седой волос обладают собственной историей. Она по-старушечьи приземиста, её пластика немного суетлива. Да, она не летает, как 20-летняя, но активно «шебуршится», когда ищет альбом с фотографиями, создает уют вокруг себя. И конечно удивляет и умиляет ее финальное переодевание в спортивную форму. Словно сбросив тяжелый груз своей биографии, излив душу, она освобождается из вязаного кокона и приветствует жизнь. Делает прыжки, спортивные упражнения и восклицает: «Я буду жить!» За время спектакля героиня Татьяны Дербеневой проходит путь омоложения – от стереотипно старушечьего занятия – пассивного созерцания природы с лавочки в парке к активному утверждению права жить и двигаться.
На протяжении всего спектакля чувствуется близкий контакт с залом. В тандеме с режиссером Алисой Вертовой был выстроен синусоидный график изменения эмоций. Вхождение в трагическое очень плавное, с расстановкой, а потом резкий сброс и облегчение, чтобы у зрителей остались силы до конца. Это держит внимание. Хоть на записи не видно лиц публики, но создается ощущение присутствия в зале – волнами прокатывается смех, все очень вовлечены. Эмоциональные горки с каждым новым поворотом становятся всё сильнее и в конце пробивают до слёз.
Только переходы от грустного к веселому, на мой взгляд сделаны не очень ловко. Часто в разнобой звучат известные мелодии-заставки из советских телепередач, то включаются детские песенки. Это создает эффект «винегрета»: с целью воздействия на ностальгические струны души, создательницы спектакля не соблюдают единство музыкального оформления, а это раздражает и выбивает из общей теплой атмосферы.
В описании к спектаклю на сайте «Театрала» есть фрагмент интервью, в котором Татьяна признается, что в её жизни есть пересечения с судьбой Хильдур Бок. Наверное, от этого проживание еще острее, еще точнее.
Образ актрисы получился, конечно, глубже и объемнее, чем всем известная домоправительница из советского мультика. Театральная Хильдур пережила почти всех своих близких – родителей, сестер, мужа. Смерть преследовала её. Всю жизнь в своем окружении она встречала людей (часто именно детей) с психическими отклонениями. Этим и оправдан её приход в «дом с Карлсоном». Она чуткая и эмпатичная. Такой ей пришлось стать. Её преследует чувство вины: она, пусть и не злонамеренно, но способствовала тому, чтобы её сестру забрали в психиатрическую больницу. Она не смелая и не отважная, но заботливая и добрая. Она восхищается людьми, которые с целью защитить вязы приковывают себя цепями к деревьям.В спектакле внешнего действия почти нет, зато есть внутреннее активное блуждание по горам и долинам воспоминаний. За этим интересно наблюдать. Даже через экран.
