В фильме Федерико Феллини «Репетиция оркестра» один из его главных героев – Дирижер – так объясняет проходящую по оркестру трещину: «Я и мои оркестранты испытываем только недоверие друг к другу. Мы – противники… Мы играем вместе, но объединяет нас лишь общая ненависть, как в развалившейся семье». Кажется, что Владимир Панков выбрал для своей первой постановки в «Ленкоме» киносценарий Феллини именно с целью с самого первого шага «закрыть» трещину недоверия между актёрами легендарного театра и собой, их новым художественным руководителем.
В спектакле «Репетиция оркестра» занята вся труппа «Ленкома Марка Захарова» (восемьдесят актеров) плюс двадцать музыкантов симфонического оркестра. Такие масштабные постановки с сотней участников в драматическом театре – редкость, а уж в качестве «первой пробы» и вовсе беспрецедентны. Риски слишком велики. Но и выигрыш очевиден: новый худрук «Ленкома» проверил в общей работе каждого, и каждый в театре проверил себя в новых предлагаемых обстоятельствах. Прививка жанра саундрамы к ленкомовскому художественному стволу выглядит вполне логичной – музыка давно вошла в состав артистической крови артистов Марка Захарова. Как объяснял сам Владимир Панков: «Спектакль «Репетиция оркестра» – это начало нового пути, но в то же время шаг, направленный на развитие и приумножение памяти об уже проделанном блистательном творческом пути театра «Ленком». Чтобы настроиться друг на друга, найти общее гармоничное звучание, и был выбран этот материал».
Наконец, по-видимому, главная причина выбора материала – мировоззренческая. Представление о том, что в ломающемся мире, где рушатся церкви и репутации, межчеловеческие отношения и государственные институты, – человека-художника держит только преданность своему инструменту. В оркестре Господа Бога ты можешь быть первой скрипкой или виолончелью, флейтой, арфой, гобоем, а можешь быть «тупым ударным» или редко востребованным английским рожком, но каждый звук необходим в общей мелодии мироздания.
Комплекс разнородных задач – заново выстроить коммуникацию внутри труппы, вернув целый ряд знаковых актеров; предложить новые методы и способы работы с материалом; наконец, создать на сцене драматического театра сценическую версию гениального фильма, – казался утопическим и неподъемным. Но, как часто бывает в искусстве, – побеждают именно те, кто ставит задачи выше сил.
Действие фильма Федерико Феллини разворачивается в монастырской капелле, которая давно стала местом проведения музыкальных вечеров. Переписчик нот –Александр Сирин – седой, элегантный «гений места» – ностальгически вспоминает прежние счастливые времена: «какая в этом зале раньше собиралась публика!» Публика нынешней ленкомовской премьеры согласно кивает головой: «Этот зал многих помнит!».
Декорации Алексея Кондратьева далеки от воссоздания церковных интерьеров. Ленкомовская сцена распахнута до задней стены и оказывается неожиданно огромной, вмещающей сотню фигур рассаживающихся на помостах оркестрантов. Сцена тут и игровая площадка, и участница действия. Развешенные над ней кронштейны, на которых висят гигантские экраны, позволяют детально рассматривать лица и жесты интервьюируемых музыкантов. Кто-то здоровается, кто-то занимает свой стул, устанавливает ноты. Съемочная группа теснится на авансцене. Телережиссер (Иван Агапов), чем-то напоминающий Федерико Феллини, – формулирует идею будущего документального фильма. Маленькая девочка (Василисса Кудрякова) передразнивает его слова и жесты (двойники, не совпадающие с оригиналом, – фирменный знак спектаклей Владимира Панкова).
Первой интервьюируемой становится манкая и задиристо-циничная Пианистка-Анна Якунина, которая рассказывает о своём инструменте, сопровождая рассказ музыкальной иллюстрацией своих слов. Тут артистке помогают музыканты: сначала на сцене два пианино, потом четыре. Владимир Панков привлек к работе над спектаклем композиторов Артема Кима и Сергея Родюкова (чьи музыкальные композиции опираются на мелодии Нино Роты). О каждом инструменте тут не только рассказывают, но и дают слово ему самому.
Музыка и слово в театре Панкова часто напоминают систему зеркал, которые направлены на разные части одного объекта, представление о котором можно получить, только сопоставляя и суммируя отражения. Музыканты и актеры в его постановках создают цельный образ именно наложением «несовпадающих» величин. В «Репетиции оркестра» – это конкретный музыкант и его вечный инструмент.
Оркестранты сменяются перед интервьюером потоком, но у каждого есть свой момент крупного плана. Актеры «Ленкома» всегда умели и умеют создать яркий образ, уложившись в несколько минут сценического времени. В оркестре, как в любом ковчеге, – каждой твари по паре. Циники и идеалисты, консерваторы и радикалы, верующие и атеисты, приверженцы порядка и бунтари. По-фальстафовски довольный собой и своими успехами Администратор-Сергей Степанченко непринужденно отбивается от нападок привычно недовольных администрацией оркестрантов. Выстраданный прагматизм Первой флейты-Татьяны Кравченко отлично оттеняет отстраненность сомнамбулической Арфистки-Александры Захаровой. Ядовито пикируются Концертмейстер первых скрипок- Максим Аверин и Концертмейстер вторых скрипок-Виктор Раков. Не забыть семейную пару: Пьющую скрипачку-Анну Большову и ее мужа, Валторниста-Антона Шагина, чьи страстные взаимоотношения буквально заряжают пространство. Вне своих инструментов музыканты ведут себя как любые обыватели. Они пьют, изменяют своим половинкам, качают права и прогибаются перед силой. Дирижер – посредник и третейский судья между оркестром и небесами – объект, который вызывает самые сильные чувства.
На роль Дирижера Владимир Панков утвердил трех артистов – Игоря Миркурбанова, Андрея Соколова и Дмитрия Певцова. И наверняка, каждый из них играет «свою» версию Бога Оркестра. Дирижер у Дмитрия Певцова, прежде всего и поверх всего, – профессионал высокой пробы. Резкий, пристрастный к людям, циничный в оценке мира человек, но музыкант – от Бога. Глядя на него за дирижерским пультом, буквально видишь «продолжение музыки из его руки», про которое он рассказывает в своём интервью. Такого легко любить, но ненавидеть ещё легче.
Бунт против Дирижера в фильме Феллини решён как акт вандализма, яростного животного выплеска негатива к миру – раскрашенные стены, раскиданные пюпитры, алкогольная вакханалия, драки до крови и увечий соперника. В спектакле Владимира Панкова «Песня террора» – отдельный шикарный музыкальный номер на слова и музыку Александра Виста.
В финале своего фильма Федерико Феллини визуализировал свой главный страх. Стенобитные орудия разрушают старые церковные стены, и на волне хаоса и разрухи художественный лидер оркестра Дирижер хищно присваивает функции диктатора. Влaдимир Панков финалом спектакля овеществил свое жизненное кредо, показав, как непонимание, боль, страх, страдания и слепая тяга к разрушению отступают перед музыкой, которую создаёт каждый для себя и все вместе.
P.S. Интересно, выбирая название для своей первой работы в «Ленкоме», вспоминал ли Владимир Панков заглавие книги одного из великих строителей Театра Ленинского комсомола Анатолия Эфроса – «Репетиция – любовь моя».
В спектакле «Репетиция оркестра» занята вся труппа «Ленкома Марка Захарова» (восемьдесят актеров) плюс двадцать музыкантов симфонического оркестра. Такие масштабные постановки с сотней участников в драматическом театре – редкость, а уж в качестве «первой пробы» и вовсе беспрецедентны. Риски слишком велики. Но и выигрыш очевиден: новый худрук «Ленкома» проверил в общей работе каждого, и каждый в театре проверил себя в новых предлагаемых обстоятельствах. Прививка жанра саундрамы к ленкомовскому художественному стволу выглядит вполне логичной – музыка давно вошла в состав артистической крови артистов Марка Захарова. Как объяснял сам Владимир Панков: «Спектакль «Репетиция оркестра» – это начало нового пути, но в то же время шаг, направленный на развитие и приумножение памяти об уже проделанном блистательном творческом пути театра «Ленком». Чтобы настроиться друг на друга, найти общее гармоничное звучание, и был выбран этот материал».
Наконец, по-видимому, главная причина выбора материала – мировоззренческая. Представление о том, что в ломающемся мире, где рушатся церкви и репутации, межчеловеческие отношения и государственные институты, – человека-художника держит только преданность своему инструменту. В оркестре Господа Бога ты можешь быть первой скрипкой или виолончелью, флейтой, арфой, гобоем, а можешь быть «тупым ударным» или редко востребованным английским рожком, но каждый звук необходим в общей мелодии мироздания.
Комплекс разнородных задач – заново выстроить коммуникацию внутри труппы, вернув целый ряд знаковых актеров; предложить новые методы и способы работы с материалом; наконец, создать на сцене драматического театра сценическую версию гениального фильма, – казался утопическим и неподъемным. Но, как часто бывает в искусстве, – побеждают именно те, кто ставит задачи выше сил.
Действие фильма Федерико Феллини разворачивается в монастырской капелле, которая давно стала местом проведения музыкальных вечеров. Переписчик нот –Александр Сирин – седой, элегантный «гений места» – ностальгически вспоминает прежние счастливые времена: «какая в этом зале раньше собиралась публика!» Публика нынешней ленкомовской премьеры согласно кивает головой: «Этот зал многих помнит!». Декорации Алексея Кондратьева далеки от воссоздания церковных интерьеров. Ленкомовская сцена распахнута до задней стены и оказывается неожиданно огромной, вмещающей сотню фигур рассаживающихся на помостах оркестрантов. Сцена тут и игровая площадка, и участница действия. Развешенные над ней кронштейны, на которых висят гигантские экраны, позволяют детально рассматривать лица и жесты интервьюируемых музыкантов. Кто-то здоровается, кто-то занимает свой стул, устанавливает ноты. Съемочная группа теснится на авансцене. Телережиссер (Иван Агапов), чем-то напоминающий Федерико Феллини, – формулирует идею будущего документального фильма. Маленькая девочка (Василисса Кудрякова) передразнивает его слова и жесты (двойники, не совпадающие с оригиналом, – фирменный знак спектаклей Владимира Панкова).
Первой интервьюируемой становится манкая и задиристо-циничная Пианистка-Анна Якунина, которая рассказывает о своём инструменте, сопровождая рассказ музыкальной иллюстрацией своих слов. Тут артистке помогают музыканты: сначала на сцене два пианино, потом четыре. Владимир Панков привлек к работе над спектаклем композиторов Артема Кима и Сергея Родюкова (чьи музыкальные композиции опираются на мелодии Нино Роты). О каждом инструменте тут не только рассказывают, но и дают слово ему самому. Музыка и слово в театре Панкова часто напоминают систему зеркал, которые направлены на разные части одного объекта, представление о котором можно получить, только сопоставляя и суммируя отражения. Музыканты и актеры в его постановках создают цельный образ именно наложением «несовпадающих» величин. В «Репетиции оркестра» – это конкретный музыкант и его вечный инструмент.Оркестранты сменяются перед интервьюером потоком, но у каждого есть свой момент крупного плана. Актеры «Ленкома» всегда умели и умеют создать яркий образ, уложившись в несколько минут сценического времени. В оркестре, как в любом ковчеге, – каждой твари по паре. Циники и идеалисты, консерваторы и радикалы, верующие и атеисты, приверженцы порядка и бунтари. По-фальстафовски довольный собой и своими успехами Администратор-Сергей Степанченко непринужденно отбивается от нападок привычно недовольных администрацией оркестрантов. Выстраданный прагматизм Первой флейты-Татьяны Кравченко отлично оттеняет отстраненность сомнамбулической Арфистки-Александры Захаровой. Ядовито пикируются Концертмейстер первых скрипок- Максим Аверин и Концертмейстер вторых скрипок-Виктор Раков. Не забыть семейную пару: Пьющую скрипачку-Анну Большову и ее мужа, Валторниста-Антона Шагина, чьи страстные взаимоотношения буквально заряжают пространство. Вне своих инструментов музыканты ведут себя как любые обыватели. Они пьют, изменяют своим половинкам, качают права и прогибаются перед силой. Дирижер – посредник и третейский судья между оркестром и небесами – объект, который вызывает самые сильные чувства.
На роль Дирижера Владимир Панков утвердил трех артистов – Игоря Миркурбанова, Андрея Соколова и Дмитрия Певцова. И наверняка, каждый из них играет «свою» версию Бога Оркестра. Дирижер у Дмитрия Певцова, прежде всего и поверх всего, – профессионал высокой пробы. Резкий, пристрастный к людям, циничный в оценке мира человек, но музыкант – от Бога. Глядя на него за дирижерским пультом, буквально видишь «продолжение музыки из его руки», про которое он рассказывает в своём интервью. Такого легко любить, но ненавидеть ещё легче.Бунт против Дирижера в фильме Феллини решён как акт вандализма, яростного животного выплеска негатива к миру – раскрашенные стены, раскиданные пюпитры, алкогольная вакханалия, драки до крови и увечий соперника. В спектакле Владимира Панкова «Песня террора» – отдельный шикарный музыкальный номер на слова и музыку Александра Виста.
В финале своего фильма Федерико Феллини визуализировал свой главный страх. Стенобитные орудия разрушают старые церковные стены, и на волне хаоса и разрухи художественный лидер оркестра Дирижер хищно присваивает функции диктатора. Влaдимир Панков финалом спектакля овеществил свое жизненное кредо, показав, как непонимание, боль, страх, страдания и слепая тяга к разрушению отступают перед музыкой, которую создаёт каждый для себя и все вместе.P.S. Интересно, выбирая название для своей первой работы в «Ленкоме», вспоминал ли Владимир Панков заглавие книги одного из великих строителей Театра Ленинского комсомола Анатолия Эфроса – «Репетиция – любовь моя».
