21 февраля юбилей отмечает режиссёр, театральный деятель и новый художественный руководитель Московского театра-студии имени Всеволода Шиловского, Петр Орлов, ученик народного артиста СССР Евгения Симонова, главный режиссёр Смоленского камерного театра, постановщик более 100 спектаклей по пьесам Островского, Булгакова, Достоевского и др. В преддверии дня рождения он встретился с «Театралом» и рассказал о планах по развитию театра-студии и раскрыл некоторые секреты будущих постановок.
– Петр Гарриевич, в декабре вы стали худруком Московского театра Всеволода Шиловского, правильно ли, что при этом вы остались художественным руководителем в Смоленском камерном театре?
– Вы знаете, не совсем правильно. Я там остаюсь номинально. Висит моя фотография и на сайте, и в фойе театра, но я забрал трудовую книжку. Она у меня находится здесь, в Театре Всеволода Шиловского, поэтому сейчас у меня одно место работы. Как руководить театрами в двух разных городах?
– То есть работать на полную там вы не будете?
– Нет, только сотрудничать. Они мне дороги, я им дорог. Они доверяют мне, коллектив мне доверяет. Вот, что мне крайне приятно. Там уже запланированы спектакли, которые я должен буду поставить, но все это я буду делать, естественно, уже в качестве приглашённого столичного режиссёра.
– Планируете ли вы приглашать режиссёров камерного театра ставить в пространстве Театра Шиловского?
– Возможно, какая-то коллаборация и будет, может кто-то из актёров приедет, сыграет. В конце концов, там же тоже ставил спектакль Всеволод Николаевич, актёры с ним работали, они его помнят, берегут его «Особняк на Рублёвке». Поэтому я думаю, что сотрудничество в таком ключе и может быть. Там прекрасная труппа, замечательный театр.
– Хотели бы вы создать спектакль с участием трупп обоих театров?
– Я думаю, что да. Всё это придёт со временем, потому что я не умею расставаться с театрами совсем, забывать их, уезжать. В моей жизни было много театров, я со всеми дружу. Один из последних моих друзей – Смоленский камерный театр.
– А есть ли у вас какие-то замыслы, которые вы хотели бы реализовать на сцене Театра Всеволода Шиловского?
– Вы знаете, в начале всё-таки идут замыслы Всеволода Николаевича. То, что он хотел осуществить, мы будем обязательно делать, только не знаю, в каком порядке, но планы замечательные. Там и Толстой, и Достоевский, и детская история – «Незнайка». Произведения-то великолепные, поэтому с ними нужно будет разобраться. Дальше уже, естественно, в моем портфеле множество произведений, которые бы я хотел сделать здесь, в театре. Сейчас у нас идут массовые вводы в спектакли, потому что я считаю, нам нужно играть параллельно на разных площадках. Сегодня один спектакль идёт на стационаре, а другой играется где-то в ином месте. Площадка маленькая, а нам нужно кормиться и платить достойную зарплату артистам. К сожалению, на сегодняшний день она очень условная. Но, тем не менее, мы должны двигаться вперёд.
– Вы уже работали с независимыми театрами?
– Нет, это первый частный театр в моей жизни, в которой были и государственные, и академические, и республиканские, каких только не было! Городские, но государственные театры.
– Есть ли у вас страхи или опасения, связанные с работой в частном театре?
– Безусловно, трепет присутствует очень большой. Я привык к работе в хороших организационных условиях, когда в моем распоряжении хороший бюджет, цеха, директор всегда ко мне расположен, и на все мои пожелания добавить что-то или переделать отвечает согласием. Мне всегда удаётся выстроить хорошие взаимоотношения с руководством. Здесь, безусловно, другая ситуация. Это студия. Студийное пространство, где ребята сами всё делают, сами ставят декорации, сами порой сидят на звуке. И этот этап, на мой взгляд, с уходом мастера заканчивается. Мы должны переходить от студии к театру, чтобы артисты занимались своим прямым делом, а не пытались делать ещё что-то параллельно. Естественно, лёгкое волнение есть, как мы все это выстроим, как мы создадим штат, постановочную часть…
– А с новым директором, актрисой, ученицей Всеволода Николаевича, Викторией Пархоменко ваши взгляды на развитие студии совпадают?
– Абсолютно совпадают. И как с актрисой, и как с директором. Она будет играть в двух моих спектаклях главные роли. Так совпало. Одна постановка – это моя придумка, но сейчас не буду озвучивать, а вторая – Всеволода Николаевича. И мне она очень нравится. Причём, когда Виктория назвала мне это произведение, я сразу понял, какую роль она будет играть, а она показала мне распределение Всеволода Николаевича и сказала: «Ты угадал!». На Викторию наши взгляды со Всеволодом Николаевичем совершенно совпали, но это не значит, что у нас директор будет играть всё одна. Здесь очень много замечательных артистов, которые мне симпатичны. Я посмотрел весь репертуар не по одному разу, посмотрел составы и продолжаю знакомиться, поговорил с каждым артистом индивидуально. Играть будут все.
– Планируются ли изменения в труппе?
– Убирать мы точно никого не будем. Возможно, какие-то естественные уходы, и это понятно: другой коллектив, новый художественный руководитель, всё бывает. Но я человек, который не любит, когда возникают какие-то конфликты. Мне комфортно жить в мире, любви и согласии, и я по возможности буду это исповедовать. Что касается изменений составов, конечно, они будут. Все спектакли, за небольшим исключением, сделаны в один состав, а нам нужно, чтобы практически везде были вторые. Я повторюсь, мы должны играть на нескольких площадках одновременно ежевечерние спектакли. Ребята очень много снимаются, они вынуждены зарабатывать деньги, да и у них должно быть свободное время. Для этого нам позарез нужны вторые составы. Хочу, чтобы вся стена в фойе была увешана фотографиями наших артистов!
– Что касается ролей, которые исполнял Всеволод Николаевич? Была информация, что в «В ожидании чуда» вместо него будет выходить Олег Фомин, в «Особняке на Рублёвке» – Николай Денисов, но нет новостей о «Дяде Ване»…
– Вы знаете, я пытаюсь привлечь в труппу именно учеников, друзей Всеволода Николаевича. На возрастные роли особенно. Я сейчас веду переговоры с Александром Сергеевичем Пашутиным, народным артистом России, который играл в дипломном спектакле у ещё тогда молодого человека – Всеволода Николаевича Шиловского. В год его окончания института он стал преподавать в Школе-студии МХАТ, где на выпускном курсе учился студент Саша Пашутин, и он сыграл с успехом главную роль. Я очень хочу привлечь Александра Сергеевича, он уже откликнулся, поскольку мы с ним работали в двух спектаклях. Я зову артистов, с кем Всеволод Николаевич работал в художественном театре, кто с теплом о нем вспоминает и готов как-то подключиться и помочь. Я хочу сделать так, чтобы люди, о которых пишет Всеволод Николаевич в своей замечательной книге (автобиография «Две жизни», – Т.), пришли к нам в театр. Например, сейчас ведутся переговоры ещё с Аллой Ильиничной Суриковой, знаменитым кинорежиссёром. Всеволод Николаевич давно хотел, чтобы она что-нибудь здесь сделала, они были большими друзьями, а мы нашли с ней точку соприкосновения в будущей пьесе. Очень хочется, чтобы здесь, особенно в первый год после ухода Всеволода Николаевича, были его друзья. Ученики и друзья. Чтобы они пришли и оставили эту энергию добра и памяти о своём замечательном друге, мастере.
– И это будет в ближайшем театральном сезоне или уже в следующем?
– Знаете, это как получится, потому что вопрос технически очень сложный. Вопрос финансовый. Департамент помогает, но хватит ли денег? Сейчас идёт работа, естественно, осиротевшего дома. И дом этот должен стать полноценным, чтобы жизнь в нём кипела. Это всё организационные моменты, которые сейчас и перечислить не могу. Но всё будет!
– Вы сказали, что будете работать над замыслами Всеволода Николаевича. На конференции в ТАСС вы упомянули, что от Шиловского до Станиславского буквально одно рукопожатие. Как вы будете объединять свой творческий взгляд с тем, что задумал Всеволод Николаевич?
– Я вам расскажу, что абсолютно разделяю со Всеволодом Николаевичем. Конечно, я другой режиссёр и постановщик, люблю какую-то форму интересную, но, как и Всеволод Николаевич, считаю, что всё идёт через артиста. Артист – главный. Должны быть замечательные актёрские работы в спектакле. Актер должен быть подан с его индивидуальностью очень ярко, остро, выпукло, только через артиста я представляю себе возможность воплотить самый безумный придуманный замысел. Только через артиста. Если ты придумаешь что-то, понаставишь, а артист не сыграет, то всё бесполезно. Я считаю так: если спектакль получился, значит это сделал артист, если нет, это вина режиссёра. Стремление пройти через артиста и подать его так, чтобы он был главным в спектакле, на мой взгляд, меня очень сильно роднит со Всеволодом Николаевичем.
– За два месяца вы уже прикоснулись к творческой части?
– Да, конечно! Я сижу на репетициях, на вводах, хоть мне достаточно сложно. Мне очень помогает в этом актриса и режиссёр театра Юлия Латышева, потому что она была правой рукой Всеволода Николаевича на каких-то работах. Она ученица, она внутри разных спектаклей, да и ребята подсказывают, что и как должно быть. Естественно, я постепенно вливаюсь, слежу, смотрю. Что-то изменяю, что-то добавляю, что-то очень аккуратно привношу. Работа идёт.
– И какой курс театра на ближайшее время?
– Курс у нас один – нам надо выжить. Раньше вся театральная и зрительская общественность смотрела на этот театр-студию всё-таки через призму Всеволода Николаевича. Он выходил со своим фантастическим обаянием, даже если он не играл, а просто речь говорил перед началом или в конце спектакля, и всё. Под этой аурой находились все, и они смотрели уже на артистов его глазами. Сейчас все изменилось. К сожалению, нам придётся по гамбургскому счету отвечать перед зрителем. Мы вливаемся в гигантский поток московских театров, начинаем поиск своего лица, поиск своей ноты в этом огромном пространстве театральной Москвы. Сейчас это наша главная задача. Нам также нужно сохранить репертуар. Сейчас очень многие спектакли ушли, потому что нужно вводить артистов. Особенно вводить вместо Всеволода Николаевича, чем мы сейчас и занимаемся, мы должны это сделать достойно и хорошо! И, конечно, нам нужно сохраниться экономически. Раньше люди служили таланту своего мастера, отдавая дань учеников. Но сегодня мы должны стать профессиональным театром. Нам нужно набирать обороты – больше выпускать и больше играть. Поэтому сейчас мы заняты сохранением и созданием структуры театра.
– Предполагаю, что эту работу вы закончите до следующего театрального сезона.
– Конечно!
– И потом уже начнётся активная работа над премьерами?
– А вот премьеры начнутся через очень короткое время. Мы не можем не репетировать. Скоро начнём выпускать, так что всё случится в этом сезоне.
– Зрителю теперь остаётся только ждать спектакль.
– И не один, я надеюсь! Сейчас мы поймем, на что нам рассчитывать финансово. Очень хочется, чтобы у нас были красочные, костюмные спектакли, потому что в студии можно ученической работе простить отсутствие декораций или оригинальных костюмов. Но, естественно, для работы должны приглашаться художники. Это крайне важно, чтобы художник взаимодействовал с театром, визуальный ряд должен соответствовать артисту.
– Есть ли в ваших планах расширение труппы, и помещения?
– В нашей голове такие планы есть, но о них не знает пока никто из государственных структур... Сначала надо доказать свою профессиональную состоятельность после ухода основателя. Мы думаем в некоторых спектаклях поиграть с залом. Всеволод Николаевич любил классическую, мхатовскую модель, а мы бы хотели, например, переставить кресла по сторонам и переместить действие в центр. Нам нужно доказать, что мы достойны внимания московского зрителя, что мы можем развиваться, а не просто сохранять наследие. Мы же не можем превратиться в музей.
– Главное, что он есть в фойе.
– В фойе есть, да! Но мы ни музей, ни некрополь, а живой организм, поэтому должны двигаться вперёд, чтобы доказать свою живучесть и состоятельность. Только тогда уже можно говорить о приросте помещения, когда нам станет уже, наконец, тесно, потому что и труппа должна быть больше, и хочется делать массовые спектакли.
– Какой, на ваш взгляд, московский зритель сейчас, в 2026 году?
– Зритель всегда един. Другое дело, что есть любители интеллектуального театра или чего-то особенного. Зритель везде действительно зритель: что в Москве, что не в Москве. Люди хотят видеть качественные спектакли, качественные актёрские работы. В непростые сейчас времена зрители жаждут глоток добра, тепла, смеха, хорошего настроения. Это очень важно. С другой стороны, мы не должны опускаться до какой-то бульварной драматургии. Напротив, наш театр должен представлять хорошую, большую драматургию. И её так много!
– Вы хотите, чтобы зритель приходил и отвлекался от окружающего мира?
– Зритель и думать должен, и плакать. На спектакле «Не покидай меня» люди часто плачут. Замечательная работа! Восхитительная постановка «Одноклассники», которая произвела на зрителя очень сильное впечатление, и спектакль прошиб слезу. За большими эмоциями зритель приходит. И, конечно, за тем, что исповедовал Всеволод Николаевич, за «посылом добра и надежды». Надежду нужно дать человеку. Никакой гадости у нас не будет, ничего отрицательного. Мы опускаться до этого не собираемся, мы не хотим привлекать зрителя какой-то «клубничкой». Ни в коем случае. Клубничка будет в качественной актёрской игре, в хорошем настроении, в юморе. Всеволод Николаевич был человеком с огромным чувством юмора и вкуса, что очень важно! Вы посмотрите, каких красивых он собрал девушек и юношей в своём театре. Это меня невероятно радует, поскольку я тоже считаю, что должны быть красивые люди на сцене.
– Расскажите поподробнее про детские спектакли. Вы упомянули «Незнайку».
– Да, его придумал Всеволод Николаевич.
– А помимо «Незнайки» планируются постановки для детей?
– Обязательно! Мы сделаем целый репертуар. Почему? Потому что очень важно! Ребёнок пришёл, ему понравилось, он сюда ходить будет. Он будущий зритель, ведь увлечение происходит так быстро! Думаю, что и молодёжные истории надо ставить, чтобы приходили подростки, ученики старших классов. Постепенно формировать зрителя, который станет сюда ходить. Рядом ведь огромное количество людей живёт, пусть они ходят и любят театр, который здесь находится. Обязательно будем делать детский репертуар, обязательно!
– Это великолепно, потому что я видела в афише гастроли Смоленского театра здесь с детской постановкой. Потрясающие отзывы!
– Да, сюда приезжала «Красная Шапочка».
– И как?
– Говорят, что очень хорошо, как и «Золушка», которую в Смоленск возили мы. Я сам поставил в Смоленске перед Новым годом «Морозко». Аншлаги!
– А «Морозко» перевезти сюда не хотели бы?
– Нет, зачем перевозить, мы сделаем сами! С песнями, с танцами, со всякими чудесами.
– А есть ли ещё идеи спектаклей, которые Всеволод Николаевич планировал поставить, но не успел?
– «Незнайка», «Царь Федор Иоаннович» и Достоевского «Дядюшкин сон».
– Вы ведь уже ставили Достоевского, хотите вернуться к нему вновь?
– Да! Достоевского я обязательно буду ставить сам. Я очень люблю Достоевского, за «Идиота», которого я поставил в своё время во Владимирском театре, у меня даже есть «Золотой Витязь». Так что Достоевского мы будем делать, но не только «Дядюшкин сон», думаю, что и «Идиота» поставим со временем. У нас есть кому играть. Обязательно должен быть Достоевский у нас, как Островский! Я очень много Островского ставил, Всеволод Николаевич тоже.
– Расширение репертуара масштабное!
– Очень нужно делать репертуар! Например, в этом году 135 лет со дня рождения Булгакова. Оказывается, Всеволод Николаевич очень хотел ещё одно его название, помимо «Зойкиной квартиры», поэтому мы сейчас думаем, как нам успеть в 2026-м году ещё поставить и Михаила Афанасьевича Булгакова.
– Не приоткроете завесу тайны?
– Пусть это пока будет тайной, потому что я думаю над разными названиями, но хочется, чтобы это был Булгаков. Понимаете, есть пьеса «Бег», которую я мечтаю поставить. Она невероятно современная. В ней Чарнота говорит: «Россия не вмещается в эту шляпу, не вмещается!». Это так звучит сегодня! Тема бегства из России и возврата в Россию, невозможности жить без России. Но я не знаю, захочет ли зритель сегодня смотреть какие-то серьёзные, подобные вещи, надо думать…
– Думаю, захочет!
– Возможно, и захочет! Потому что драматургия потрясающая. Всё обязательно будет, вопрос только в последовательности, поскольку сейчас нужно выживать. Театр всё-таки частный, театр независимый. Хотя департамент и помогает, и мы выражаем огромную благодарность ему, потому что, конечно, без департамента не выжить. Тем не менее, мы должны думать о кассе, но дешёвые, абсолютно трёхкопеечные комедии я не сторонник ставить. Совсем. Потому что во главе всего стоит – вкус и красота!
– Мы встречаемся накануне вашего юбилея. С какими мыслями и чувствами вы пришли к этому рубежу?
– 60 лет, возраст по нынешним временам молодой и театр, который я возглавил, молодой. Мысль у меня в юбилей только одна – слышать время и коллектив, так говорил Вахтангов. И чувство счастья, что судьба за долгие скитания и верную службу театральному делу привела меня на Петровку, 17, строение 2. В этот замечательный театр. И чувство благодарности Всеволоду Николаевичу Шиловскому за то, что вырастил и создал такой талантливый коллектив. И чувство ответственности, что должен сохранить и продолжить дело.
– Петр Гарриевич, в декабре вы стали худруком Московского театра Всеволода Шиловского, правильно ли, что при этом вы остались художественным руководителем в Смоленском камерном театре?
– Вы знаете, не совсем правильно. Я там остаюсь номинально. Висит моя фотография и на сайте, и в фойе театра, но я забрал трудовую книжку. Она у меня находится здесь, в Театре Всеволода Шиловского, поэтому сейчас у меня одно место работы. Как руководить театрами в двух разных городах?
– То есть работать на полную там вы не будете?
– Нет, только сотрудничать. Они мне дороги, я им дорог. Они доверяют мне, коллектив мне доверяет. Вот, что мне крайне приятно. Там уже запланированы спектакли, которые я должен буду поставить, но все это я буду делать, естественно, уже в качестве приглашённого столичного режиссёра.
– Планируете ли вы приглашать режиссёров камерного театра ставить в пространстве Театра Шиловского?
– Возможно, какая-то коллаборация и будет, может кто-то из актёров приедет, сыграет. В конце концов, там же тоже ставил спектакль Всеволод Николаевич, актёры с ним работали, они его помнят, берегут его «Особняк на Рублёвке». Поэтому я думаю, что сотрудничество в таком ключе и может быть. Там прекрасная труппа, замечательный театр.
– Хотели бы вы создать спектакль с участием трупп обоих театров?
– Я думаю, что да. Всё это придёт со временем, потому что я не умею расставаться с театрами совсем, забывать их, уезжать. В моей жизни было много театров, я со всеми дружу. Один из последних моих друзей – Смоленский камерный театр.
– А есть ли у вас какие-то замыслы, которые вы хотели бы реализовать на сцене Театра Всеволода Шиловского?
– Вы знаете, в начале всё-таки идут замыслы Всеволода Николаевича. То, что он хотел осуществить, мы будем обязательно делать, только не знаю, в каком порядке, но планы замечательные. Там и Толстой, и Достоевский, и детская история – «Незнайка». Произведения-то великолепные, поэтому с ними нужно будет разобраться. Дальше уже, естественно, в моем портфеле множество произведений, которые бы я хотел сделать здесь, в театре. Сейчас у нас идут массовые вводы в спектакли, потому что я считаю, нам нужно играть параллельно на разных площадках. Сегодня один спектакль идёт на стационаре, а другой играется где-то в ином месте. Площадка маленькая, а нам нужно кормиться и платить достойную зарплату артистам. К сожалению, на сегодняшний день она очень условная. Но, тем не менее, мы должны двигаться вперёд.
– Вы уже работали с независимыми театрами?
– Нет, это первый частный театр в моей жизни, в которой были и государственные, и академические, и республиканские, каких только не было! Городские, но государственные театры.
– Есть ли у вас страхи или опасения, связанные с работой в частном театре?
– Безусловно, трепет присутствует очень большой. Я привык к работе в хороших организационных условиях, когда в моем распоряжении хороший бюджет, цеха, директор всегда ко мне расположен, и на все мои пожелания добавить что-то или переделать отвечает согласием. Мне всегда удаётся выстроить хорошие взаимоотношения с руководством. Здесь, безусловно, другая ситуация. Это студия. Студийное пространство, где ребята сами всё делают, сами ставят декорации, сами порой сидят на звуке. И этот этап, на мой взгляд, с уходом мастера заканчивается. Мы должны переходить от студии к театру, чтобы артисты занимались своим прямым делом, а не пытались делать ещё что-то параллельно. Естественно, лёгкое волнение есть, как мы все это выстроим, как мы создадим штат, постановочную часть…
– А с новым директором, актрисой, ученицей Всеволода Николаевича, Викторией Пархоменко ваши взгляды на развитие студии совпадают?
– Абсолютно совпадают. И как с актрисой, и как с директором. Она будет играть в двух моих спектаклях главные роли. Так совпало. Одна постановка – это моя придумка, но сейчас не буду озвучивать, а вторая – Всеволода Николаевича. И мне она очень нравится. Причём, когда Виктория назвала мне это произведение, я сразу понял, какую роль она будет играть, а она показала мне распределение Всеволода Николаевича и сказала: «Ты угадал!». На Викторию наши взгляды со Всеволодом Николаевичем совершенно совпали, но это не значит, что у нас директор будет играть всё одна. Здесь очень много замечательных артистов, которые мне симпатичны. Я посмотрел весь репертуар не по одному разу, посмотрел составы и продолжаю знакомиться, поговорил с каждым артистом индивидуально. Играть будут все.
– Планируются ли изменения в труппе?– Убирать мы точно никого не будем. Возможно, какие-то естественные уходы, и это понятно: другой коллектив, новый художественный руководитель, всё бывает. Но я человек, который не любит, когда возникают какие-то конфликты. Мне комфортно жить в мире, любви и согласии, и я по возможности буду это исповедовать. Что касается изменений составов, конечно, они будут. Все спектакли, за небольшим исключением, сделаны в один состав, а нам нужно, чтобы практически везде были вторые. Я повторюсь, мы должны играть на нескольких площадках одновременно ежевечерние спектакли. Ребята очень много снимаются, они вынуждены зарабатывать деньги, да и у них должно быть свободное время. Для этого нам позарез нужны вторые составы. Хочу, чтобы вся стена в фойе была увешана фотографиями наших артистов!
– Что касается ролей, которые исполнял Всеволод Николаевич? Была информация, что в «В ожидании чуда» вместо него будет выходить Олег Фомин, в «Особняке на Рублёвке» – Николай Денисов, но нет новостей о «Дяде Ване»…
– Вы знаете, я пытаюсь привлечь в труппу именно учеников, друзей Всеволода Николаевича. На возрастные роли особенно. Я сейчас веду переговоры с Александром Сергеевичем Пашутиным, народным артистом России, который играл в дипломном спектакле у ещё тогда молодого человека – Всеволода Николаевича Шиловского. В год его окончания института он стал преподавать в Школе-студии МХАТ, где на выпускном курсе учился студент Саша Пашутин, и он сыграл с успехом главную роль. Я очень хочу привлечь Александра Сергеевича, он уже откликнулся, поскольку мы с ним работали в двух спектаклях. Я зову артистов, с кем Всеволод Николаевич работал в художественном театре, кто с теплом о нем вспоминает и готов как-то подключиться и помочь. Я хочу сделать так, чтобы люди, о которых пишет Всеволод Николаевич в своей замечательной книге (автобиография «Две жизни», – Т.), пришли к нам в театр. Например, сейчас ведутся переговоры ещё с Аллой Ильиничной Суриковой, знаменитым кинорежиссёром. Всеволод Николаевич давно хотел, чтобы она что-нибудь здесь сделала, они были большими друзьями, а мы нашли с ней точку соприкосновения в будущей пьесе. Очень хочется, чтобы здесь, особенно в первый год после ухода Всеволода Николаевича, были его друзья. Ученики и друзья. Чтобы они пришли и оставили эту энергию добра и памяти о своём замечательном друге, мастере.
– И это будет в ближайшем театральном сезоне или уже в следующем?– Знаете, это как получится, потому что вопрос технически очень сложный. Вопрос финансовый. Департамент помогает, но хватит ли денег? Сейчас идёт работа, естественно, осиротевшего дома. И дом этот должен стать полноценным, чтобы жизнь в нём кипела. Это всё организационные моменты, которые сейчас и перечислить не могу. Но всё будет!
– Вы сказали, что будете работать над замыслами Всеволода Николаевича. На конференции в ТАСС вы упомянули, что от Шиловского до Станиславского буквально одно рукопожатие. Как вы будете объединять свой творческий взгляд с тем, что задумал Всеволод Николаевич?
– Я вам расскажу, что абсолютно разделяю со Всеволодом Николаевичем. Конечно, я другой режиссёр и постановщик, люблю какую-то форму интересную, но, как и Всеволод Николаевич, считаю, что всё идёт через артиста. Артист – главный. Должны быть замечательные актёрские работы в спектакле. Актер должен быть подан с его индивидуальностью очень ярко, остро, выпукло, только через артиста я представляю себе возможность воплотить самый безумный придуманный замысел. Только через артиста. Если ты придумаешь что-то, понаставишь, а артист не сыграет, то всё бесполезно. Я считаю так: если спектакль получился, значит это сделал артист, если нет, это вина режиссёра. Стремление пройти через артиста и подать его так, чтобы он был главным в спектакле, на мой взгляд, меня очень сильно роднит со Всеволодом Николаевичем.
– За два месяца вы уже прикоснулись к творческой части?
– Да, конечно! Я сижу на репетициях, на вводах, хоть мне достаточно сложно. Мне очень помогает в этом актриса и режиссёр театра Юлия Латышева, потому что она была правой рукой Всеволода Николаевича на каких-то работах. Она ученица, она внутри разных спектаклей, да и ребята подсказывают, что и как должно быть. Естественно, я постепенно вливаюсь, слежу, смотрю. Что-то изменяю, что-то добавляю, что-то очень аккуратно привношу. Работа идёт.
– И какой курс театра на ближайшее время?
– Курс у нас один – нам надо выжить. Раньше вся театральная и зрительская общественность смотрела на этот театр-студию всё-таки через призму Всеволода Николаевича. Он выходил со своим фантастическим обаянием, даже если он не играл, а просто речь говорил перед началом или в конце спектакля, и всё. Под этой аурой находились все, и они смотрели уже на артистов его глазами. Сейчас все изменилось. К сожалению, нам придётся по гамбургскому счету отвечать перед зрителем. Мы вливаемся в гигантский поток московских театров, начинаем поиск своего лица, поиск своей ноты в этом огромном пространстве театральной Москвы. Сейчас это наша главная задача. Нам также нужно сохранить репертуар. Сейчас очень многие спектакли ушли, потому что нужно вводить артистов. Особенно вводить вместо Всеволода Николаевича, чем мы сейчас и занимаемся, мы должны это сделать достойно и хорошо! И, конечно, нам нужно сохраниться экономически. Раньше люди служили таланту своего мастера, отдавая дань учеников. Но сегодня мы должны стать профессиональным театром. Нам нужно набирать обороты – больше выпускать и больше играть. Поэтому сейчас мы заняты сохранением и созданием структуры театра.
– Предполагаю, что эту работу вы закончите до следующего театрального сезона.
– Конечно!
– И потом уже начнётся активная работа над премьерами?
– А вот премьеры начнутся через очень короткое время. Мы не можем не репетировать. Скоро начнём выпускать, так что всё случится в этом сезоне.
– Зрителю теперь остаётся только ждать спектакль.
– И не один, я надеюсь! Сейчас мы поймем, на что нам рассчитывать финансово. Очень хочется, чтобы у нас были красочные, костюмные спектакли, потому что в студии можно ученической работе простить отсутствие декораций или оригинальных костюмов. Но, естественно, для работы должны приглашаться художники. Это крайне важно, чтобы художник взаимодействовал с театром, визуальный ряд должен соответствовать артисту.
– Есть ли в ваших планах расширение труппы, и помещения?
– В нашей голове такие планы есть, но о них не знает пока никто из государственных структур... Сначала надо доказать свою профессиональную состоятельность после ухода основателя. Мы думаем в некоторых спектаклях поиграть с залом. Всеволод Николаевич любил классическую, мхатовскую модель, а мы бы хотели, например, переставить кресла по сторонам и переместить действие в центр. Нам нужно доказать, что мы достойны внимания московского зрителя, что мы можем развиваться, а не просто сохранять наследие. Мы же не можем превратиться в музей.
– Главное, что он есть в фойе.
– В фойе есть, да! Но мы ни музей, ни некрополь, а живой организм, поэтому должны двигаться вперёд, чтобы доказать свою живучесть и состоятельность. Только тогда уже можно говорить о приросте помещения, когда нам станет уже, наконец, тесно, потому что и труппа должна быть больше, и хочется делать массовые спектакли.
– Какой, на ваш взгляд, московский зритель сейчас, в 2026 году?
– Зритель всегда един. Другое дело, что есть любители интеллектуального театра или чего-то особенного. Зритель везде действительно зритель: что в Москве, что не в Москве. Люди хотят видеть качественные спектакли, качественные актёрские работы. В непростые сейчас времена зрители жаждут глоток добра, тепла, смеха, хорошего настроения. Это очень важно. С другой стороны, мы не должны опускаться до какой-то бульварной драматургии. Напротив, наш театр должен представлять хорошую, большую драматургию. И её так много!
– Вы хотите, чтобы зритель приходил и отвлекался от окружающего мира?
– Зритель и думать должен, и плакать. На спектакле «Не покидай меня» люди часто плачут. Замечательная работа! Восхитительная постановка «Одноклассники», которая произвела на зрителя очень сильное впечатление, и спектакль прошиб слезу. За большими эмоциями зритель приходит. И, конечно, за тем, что исповедовал Всеволод Николаевич, за «посылом добра и надежды». Надежду нужно дать человеку. Никакой гадости у нас не будет, ничего отрицательного. Мы опускаться до этого не собираемся, мы не хотим привлекать зрителя какой-то «клубничкой». Ни в коем случае. Клубничка будет в качественной актёрской игре, в хорошем настроении, в юморе. Всеволод Николаевич был человеком с огромным чувством юмора и вкуса, что очень важно! Вы посмотрите, каких красивых он собрал девушек и юношей в своём театре. Это меня невероятно радует, поскольку я тоже считаю, что должны быть красивые люди на сцене.
– Расскажите поподробнее про детские спектакли. Вы упомянули «Незнайку».
– Да, его придумал Всеволод Николаевич.
– А помимо «Незнайки» планируются постановки для детей?
– Обязательно! Мы сделаем целый репертуар. Почему? Потому что очень важно! Ребёнок пришёл, ему понравилось, он сюда ходить будет. Он будущий зритель, ведь увлечение происходит так быстро! Думаю, что и молодёжные истории надо ставить, чтобы приходили подростки, ученики старших классов. Постепенно формировать зрителя, который станет сюда ходить. Рядом ведь огромное количество людей живёт, пусть они ходят и любят театр, который здесь находится. Обязательно будем делать детский репертуар, обязательно!
– Это великолепно, потому что я видела в афише гастроли Смоленского театра здесь с детской постановкой. Потрясающие отзывы!
– Да, сюда приезжала «Красная Шапочка».
– И как?
– Говорят, что очень хорошо, как и «Золушка», которую в Смоленск возили мы. Я сам поставил в Смоленске перед Новым годом «Морозко». Аншлаги!
– А «Морозко» перевезти сюда не хотели бы?
– Нет, зачем перевозить, мы сделаем сами! С песнями, с танцами, со всякими чудесами.
– А есть ли ещё идеи спектаклей, которые Всеволод Николаевич планировал поставить, но не успел?
– «Незнайка», «Царь Федор Иоаннович» и Достоевского «Дядюшкин сон».
– Вы ведь уже ставили Достоевского, хотите вернуться к нему вновь?
– Да! Достоевского я обязательно буду ставить сам. Я очень люблю Достоевского, за «Идиота», которого я поставил в своё время во Владимирском театре, у меня даже есть «Золотой Витязь». Так что Достоевского мы будем делать, но не только «Дядюшкин сон», думаю, что и «Идиота» поставим со временем. У нас есть кому играть. Обязательно должен быть Достоевский у нас, как Островский! Я очень много Островского ставил, Всеволод Николаевич тоже.
– Расширение репертуара масштабное!
– Очень нужно делать репертуар! Например, в этом году 135 лет со дня рождения Булгакова. Оказывается, Всеволод Николаевич очень хотел ещё одно его название, помимо «Зойкиной квартиры», поэтому мы сейчас думаем, как нам успеть в 2026-м году ещё поставить и Михаила Афанасьевича Булгакова.
– Не приоткроете завесу тайны?
– Пусть это пока будет тайной, потому что я думаю над разными названиями, но хочется, чтобы это был Булгаков. Понимаете, есть пьеса «Бег», которую я мечтаю поставить. Она невероятно современная. В ней Чарнота говорит: «Россия не вмещается в эту шляпу, не вмещается!». Это так звучит сегодня! Тема бегства из России и возврата в Россию, невозможности жить без России. Но я не знаю, захочет ли зритель сегодня смотреть какие-то серьёзные, подобные вещи, надо думать…
– Думаю, захочет!
– Возможно, и захочет! Потому что драматургия потрясающая. Всё обязательно будет, вопрос только в последовательности, поскольку сейчас нужно выживать. Театр всё-таки частный, театр независимый. Хотя департамент и помогает, и мы выражаем огромную благодарность ему, потому что, конечно, без департамента не выжить. Тем не менее, мы должны думать о кассе, но дешёвые, абсолютно трёхкопеечные комедии я не сторонник ставить. Совсем. Потому что во главе всего стоит – вкус и красота!
– Мы встречаемся накануне вашего юбилея. С какими мыслями и чувствами вы пришли к этому рубежу?
– 60 лет, возраст по нынешним временам молодой и театр, который я возглавил, молодой. Мысль у меня в юбилей только одна – слышать время и коллектив, так говорил Вахтангов. И чувство счастья, что судьба за долгие скитания и верную службу театральному делу привела меня на Петровку, 17, строение 2. В этот замечательный театр. И чувство благодарности Всеволоду Николаевичу Шиловскому за то, что вырастил и создал такой талантливый коллектив. И чувство ответственности, что должен сохранить и продолжить дело.
