Актриса Анна Якунина широко известна за пределами театральной сцены. Звезда сериала «Склифосовский», за роль в котором в декабре получила премию «Звезда Театрала», она радует поклонников театра разноплановыми характерными ролями – от Бабушки во «Лжи во спасение» до Гертруды в «Гамлете». «Я не предполагала, что со временем стану характерной героиней», – говорит актриса. Теперь в коллекции ее образов есть небольшая, но яркая и страстная роль Пианистки в «Репетиции оркестра».
– Анна, давайте начнем с «Репетиции оркестра» – первой большой премьеры нового худрука «Ленкома» Владимира Панкова. Как вам его режиссерский подход? Как чувствуете себя в жанре саундрамы?
– Скажу честно: за творчеством Владимира Панкова наблюдаю давно. Я преданный зритель его театра, видела много спектаклей и очень рада, что Владимир Николаевич пришел в «Ленком». Он Режиссер с большой буквы, художник. Работа над «Репетицией оркестра» стала поиском общего языка, на котором мы дальше будем говорить друг с другом.
Идея поставить «Репетицию оркестра» по своему масштабу грандиозная. В фильме Феллини огромное количество персонажей, но самое главное: в нем заложена история нашего театра, будто сценарий специально для «Ленкома» писали! То, что наш худрук взялся за такую работу, говорит о его вкусе. «Репетиция оркестра» – умный спектакль, в нем много философии, аллюзий к истории театра и его будущему, к жизни Марка Анатольевича Захарова. Нам изнутри многое понятно, и теперь важно, чтобы понятно стало и зрителю.
Работать с Владимиром Николаеви чем интересно. Он хулиган и фантазер, заразительно показывает, чего хочет от актеров. Но мы стараемся не поддаваться и не копировать режиссерские этюды, хотя это очень соблазнительно! В работе над этой премьерой весь наш театр объединился.
«Ленком Марка Захарова». «Репетиция оркестра». Пианистка. Реж. Владимир Панков, 2025 г
– Давно не оказывались с таким количеством коллег на сцене?
– Вообще ни разу! У нас самым масштабным спектаклем был «Юнона и Авось», но там занято меньше артистов, чем в «Репетиции оркестра». Владимир Панков же вывел на сцену более 120 человек, если считать вместе с оркестром.
Первая мысль была: что мы все будем играть? На первой встрече Владимир Николаевич заявил: ролей не ждите. Мы, конечно, посмеялись, но все согласились на командную работу. В таких постановках главное не выпячиваться, чего и просил от всех артистов режиссер.
– Владимир Панков признался, что артисты приучались бережно относиться к музыкальным инструментам, но поначалу все же было сломано несколько смычков. Вы в спектакле играете Пианистку, как складывались отношения с вашим инструментом?
– Каждый артист находится в диалоге со своим музыкальным инструментом, это его партнер. Но артисты – не музыканты, и музыканты – не артисты. В спектакле за меня на рояле играют прекрасные пианисты – с ними мы тоже находимся в диалоге.
Мне с ролью было легко. Не в том смысле, что образ сложился по щелчку пальцев. Я имею в виду удовольствие, которое получила от репетиций. Мне кажется, режиссер направил меня на очень сочное самовыражение этой героини. У моей Пианистки страстный итальянский темперамент; она яркая, но с чувством собственного достоинства. Я видела ее и актрисой Моникой Витти, и певицей Рафаэллой Карра. Мне, как всю жизнь танцующей актрисе, удалось в этой роли и пластически самовыразиться. В итоге я полюбила свою героиню.
– Насколько ее страстное отношение к музыке сопоставимо с вашим отношением к актерству?
– Абсолютно. Если ты не страстно относишься к профессии, зачем вообще ею занимаешься? Артист должен гореть своим делом: приходить на репетиции и понимать, что он без этого жить не может. Только тогда получится выкладываться на полную и идти к мечте напролом.
Когда артист готовит роль, он может быть недоволен собой и ругаться со всеми вокруг. Может выливать негатив на близких – так бывает. Вообще нельзя быть собой довольным – это мешает двигаться вперед. Но как только наступает премьера, артист ждет, что ему скажут: «Здорово!», «Прекрасно!», «Получилось!». Такова актерская природа.
– Снова апеллирую к словам Владимира Панкова. Он считает, что у каждого пространства есть ангел, который направляет. Почувствовали ли вы, что ангел «Ленкома» был с вами на премьере?
– Очень хочется, чтобы на этой премьере нашим ангелом был Марк Захаров. Владимир Николаевич очень бережно относится к его памяти и говорит, что Марк Анатольевич нас оберегает. Дверь в его мемориальный кабинет сейчас всегда приоткрыта, чтобы он все видел и слышал.
В «Ленкоме» зарождается новый театр – театр Владимира Панкова. Когда Марк Захаров пришел сюда, он тоже строил свой театр. Не знаю, кто во что тогда верил и кому какие ангелы помогали, но вокруг Марка Анатольевича собралась команда очень талантливых людей: Горин, Шейнцис, Янковский, Абдулов, Броневой, Пельтцер, Чурикова и так далее. Эти люди сделали «Ленком» одним из лучших театров, потому что были заодно, любили свое дело и друг друга. Сейчас то же предстоит Владимиру Панкову. Какая команда сложится у нас с ним – покажет время. Пока же будем любить друг друга и все-таки ждать ролей!
– Мы с вами разговариваем в Театре эстрады, где вечером начнется спектакль «Ложь во спасение». Вы играете ту же роль, что и Инна Чурикова. Как эта работа появилась в вашем репертуаре?
– Спектакль ушел из репертуара «Ленкома», когда не стало Инны Михайловны. Права на постановку принадлежат продюсерам, которые решили возродить эту работу уже вне ленкомовских стен. Остался прекрасный материал – сценическая версия Глеба Панфилова; сохранились костюмы и великолепнейшие декорации, которые уже делают вау-эффект, когда поднимается занавес. Для антрепризного спектакля иметь декорации репертуарного спектакля – роскошь.
Когда мне предложили восстановить «Ложь во спасение», который мы посвятили памяти Инны Чуриковой и Глеба Панфилова, я не сразу сказала «да» – взяла время подумать. Понимала, что неизбежно будут сравнивать, и должна была решить – пугает меня это или нет. Я пришла в мемориальную гримерку Инны Михайловны, посидела, поговорила с ней... Там на столике лежала инсценировка «Лжи во спасение», рядом висел ее костюм. Я вспомнила хорошие слова, которые мне через нашу костюмершу когда-то передала Инна Михайловна. Это было своего рода благословение. И я решила, что буду делать спектакль. В конце концов, это моя профессия, и ничего страшного в восстановлении нет. В театрах тоже спектакли восстанавливают, и они идут на аншлагах, как «Поминальная молитва» в «Ленкоме», например.
Сейчас я с огромной любовью участвую в нашей «Лжи во спасение», горжусь этой работой! Я играю с намеком на то, что делала Инна Михайловна, тематически сохраняю рисунок ее роли. Но я артистка другая, и у меня и не получилось бы один в один даже при огромном желании. В финале спектакля все рыдают: и я, и зрители.
Думаю, у «Лжи во спасение» есть ангелы-хранители, в память о которых мы ее играем, относясь невероятно бережным образом к материалу. При этом никому не подражаем, никого не копируем. Мы просто восстановили хороший спектакль.
«Ложь во спасение». Бабушка. Режиссер восстановленной версии Ильдар Гилязов, 2025 г.
– У вас идет работа и над другим театральным проектом – спектаклем-байопиком «Что передать мадам Дитрих?». Какие чувства испытывает актриса, узнав, что в главной роли видят только ее и даже специально заказывают пьесу драматургу?
– Это очень лестно и приятно. Премьера запланирована на следующий сезон в театре «Кашемир», который и попросил драматурга Влада Васюхина написать для меня пьесу. Это будет история о том, как немолодая мадам Дитрих приехала в Москву. Она выступала здесь, в Театре эстрады, и здесь же вставала на колени перед Паустовским. Я очень хочу, чтобы с этим спектаклем все сложилось!
Принято считать, что в театре для актрис определенного возраста нет репертуара. Поэтому представьте, какое счастье мне сегодня играть Бабушку в спектакле «Ложь во спасение», завтра – знойную итальянку в «Репетиции оркестра», послезавтра погружаться в историю Марлен Дитрих, а потом в «Женитьбе» становиться подвыпившей свахой. Это же сплошное удовольствие! Я так люблю меняться!
– В спектакле вы сыграете саму Марлен Дитрих – одну из легендарных личностей ХХ века. У вас сложилась какая-то личная история с этой актрисой до начала репетиций?
– Да, я увлеченно читала ее переписку с Ремарком – великую историю любви, на которой основаны многие постановки о Дитрих. И мне настолько захотелось эту героиню сыграть, что я даже начала репетировать. Но только переписка – слабый материал для спектакля, оттуда мало что можно вытащить. Поэтому театр «Кашемир» и заказал пьесу, где есть сюжет из жизни Дитрих. Может, тогда и не надо Ремарка? Там все-таки был еще Габен, которого Дитрих безумно любила. Мне даже кажется, что она только его и любила, а история с Ремарком для нее была игрой.
Марлен Дитрих жила за вуалью: внутри она была совершенно другой, чем старалась казаться. Под конец жизни мадам Дитрих почти не выходила из дома, чтобы ее запомнили в том образе, который она на протяжении стольких лет несла.
– Возможно, просто не могла принять изменения, пришедшие с возрастом?
– Не думаю. Она была слишком умна для этого.
– Как вам кажется, в наше время не хватает личностей такого масштаба, как Дитрих?
– Нет, они есть. Возьмем ту же Инну Чурикову, которой не стало не так давно, Любовь Орлову или Мадонну. Они грандиозные, в них много всего намешано, их обожают люди. На таких личностях всегда лежит большая ответственность за то, куда они ведут своих поклонников. Личность может вершить великие дела, и люди пойдут за ней, потому что она владеет завораживающей силой убеждения. Или установить ужасный политический режим и тоже получить поддержку толпы, – в истории примеров хватает. Иногда масштабные личности могут терять свое влияние. Но мы никогда не узнаем, какие эти грандиозные люди на самом деле, потому что, владея толпами, они живут за закрытыми дверьми.
– Анна, не так давно вы открыли новую для себя сферу – преподавание – и набрали актерский курс в Московском информационно-технологическом университете. Если я верно считаю, ваши студенты в 2026 году выпускаются. Какие открытия совершили в себе, став педагогом?
– Поняла, что у меня катастрофически мало времени на студентов. Конечно, на курсе есть прекрасные преподаватели, которые занимаются с ребятами, но внимание мастера – это другое, оно нужно почти 24 часа в сутки, что с моим графиком на грани фантастики.
Еще раз убедилась, что я приверженец бесплатного образования. Во-первых, так мы даем дорогу самородкам, у которых нет денег на обучение. Во-вторых, не мучаемся с «платниками», ожидающими, что за деньги их должны научить профессии. О том, что 95% успеха артиста в самообразовании, они не задумываются. Я же всегда говорю: кто хочет просто получить корочку об обучении, не позорьте профессию и учитесь хотя бы культуре речи и умению выступать на публике.
Безусловно, у меня на курсе есть и трудоголики, которые выкладываются по полной, чтобы постичь азы будущей профессии.
– Кто-то из трудоголиков вам напоминает вас в студенческие годы?
– Конечно! Напоминают своей бесшабашностью, молодостью, хулиганством, иногда очень наивным представлением о том, что такое театр. Тоже мало читают, ленятся. Хотя между нашим и их «мало» – пропасть. Нас заставляли учиться гораздо больше, мы пропадали в библиотеках, чтобы добыть нужную информацию. Сейчас же студенты находят то, что нужно, в пару кликов. Это, с одной стороны, помогает, а с другой – расхолаживает и понижает уровень культуры.
– Ваш путь на драматическую сцену был непрямой. Семья вас видела балетной артисткой, и вы исправно четыре года учились в Вагановском училище, но не окончили. Самой вам чего больше хотелось: играть на сцене или танцевать?
– Танцевала с удовольствием, но балет был желанием моей семьи – я просто не сопротивлялась. Вагановское училище стало для меня серьезной школой самостоятельной жизни и, опять же, культуры. Мы даже «здравствуйте» не говорили – делали реверанс, как в школе благородных девиц. Сбежала обратно в Москву я из-за своего характера. Мне хотелось к подружкам, которые крутили свои первые романы, а не стоять у балетного станка с утра до ночи. Зато благодаря Вагановскому училищу у меня осталась закалка, прекрасная осанка и такая пластика, что ни в одном театральном не приобретешь. Все это пригодилось в театре «Сатирикон», в труппе которого я проработала 13 лет сразу после ГИТИСа, и вот сейчас в «Репетиции оркестра».
– В какой из ролей удалось ярче всего проявить танцевальные навыки, полученные не только в Вагановском училище, но и в Школе-студии при ансамбле Моисеева?
– В «Сатириконе» я очень много танцевала, но больше всего – в спектакле «Шантеклер», который мы сыграли подряд 23 раза! Я стараюсь не упускать ни одну возможность применить свои пластические навыки. Даже в спектакле «Последний поезд» моя бабушка делает колесо. Может, и мадам Дитрих исполнит несколько балетных па…
– У вас театральная династия, которая началась с ваших бабушек и дедушек, продолжилась вашими дочерьми. Как многие актерские дети, вы с юных лет «обитали» в закулисье. Что лучше всего помните из театрального детства?
– Как бабушка-актриса брала меня с собой в Театр на Малой Бронной. Я там где только не бывала! И у световиков сидела, и у бутафоров, и у костюмеров, и во всех актерских гримерках. В Театре на Бронной меня очень любили и брали разные цеха. А в первый раз на сцену я вышла в спектакле Эфроса «Женитьба»...
– То есть с детства работали с известнейшими театральными режиссерами?
– Да, представляете! Выбрали меня, потому что я была самая маленькая, худенькая и легкая из всех детей. Меня брала на руки Ольга Яковлева, поднимал Михаил Козаков... В сцене свадьбы я шла, держа за руки Яковлеву и Волкова. Эту свадьбу я помню, как сейчас. Свет рампы, полный зал, зрители хлопают, на мне красивенное старинное платье и шапочка… Какие там артисты, мне казалось, что все зрители смотрят только на меня!
Но сценический опыт никак не облегчил мое поступление в ГИТИС. Совсем наоборот: я нервничала еще сильнее. До сих пор дико боюсь зала. Сердце бьется, руки трясутся, мне очень страшно особенно на первых спектаклях!
– Какое отношение к театру вам прививали в семье?
– Меня просто туда водили. Я росла в семье, где одна бабушка – актриса, другая бабушка – корреспондентка ТАСС, тетка – балерина, родители – актеры-режиссеры. Все приходили домой после спектакля и на кухне продолжали говорить про театр. Эти разговоры я слушала 24 часа в сутки. Куда мне было деваться? Так и стала актрисой…
«Ленком». «Женитьба». Фёкла Ивановна, сваха. Реж. Марк Захаров, 2007 г.
– Вы в одном из интервью сказали, что с детства запомнили: нельзя уходить из театра, каким бы успешным ты ни был за его стенами. Тем не менее сами рискнули перейти из «Сатирикона» в «Ленком», когда пригласил Марк Захаров. Не было страшно, что на новом месте не сложится?
– У меня было ощущение, что пора куда-то двигаться – и в профессиональном, и в личном плане. Как ни странно, я не шла в «Ленком» за главными ролями и не предполагала, что со временем стану характерной героиней. Даже представить не могла, что мне когда-нибудь предложат Марлен Дитрих или Бабушку, которую играла Инна Михайловна Чурикова. Но перешла в «Ленком» смело! Я так все серьезные решения принимаю.
Константина Аркадьевича Райкина обожала и обожаю, это мой первый мастер, великий артист. Но именно Марк Анатольевич Захаров мне подарил меня другую. Книга, которую я недавно выпустила, имеет подзаголовок «благодаря и вопреки». Уверена, если бы со мной не случились нехватка ролей, долгое отсутствие работы и другие сложности, которые я когда-то терпела, то сейчас могла бы и не получить те подарки, что преподносит судьба. Поэтому ни о чем не жалею и считаю, что в жизни надо рисковать!
– У вас были разные работы в театре и кино, но народную славу и любовь принесла роль Нины в сериале «Склифосовский». Недавняя премия «Звезда Театрала» – тому подтверждение. Однако не все народные любимцы могут похвастаться такими молодыми фан-клубами, как у вас. Часто ли поклонники дежурят у служебного входа с подарками и теплыми словами?
– Ой, я своими фанатами горжусь! Несмотря на молодость, они приходят на мои спектакли и творческие вечера, потому что хотят послушать стихи и песни, узнать, кто такие Марлен Дитрих и Инна Чурикова. Поклонники часто ждут меня у служебного входа, чтобы вручить подарки. Одна девушка, например, подарила красивый браслет с цитатами моих любимых клоунов и писателей. Меня это очень тронуло!
Я чувствую, что нужна своим фанатам. Ко мне иногда приходят девчонки, которые просто ищут любви и доброго слова. У кого-то с родителями проблемы, у кого-то с мальчиком не клеится. А тут они слушают стихи, смеются или плачут на спектакле – то есть переключаются на искусство. В апреле в Санкт-Петербурге у меня будет творческий вечер, где ко мне придут мои «питерские дети», как они себя называют. Там огромное количество молоденьких девочек! Я им буду читать стихи (в том числе их собственные), обязательно отвечать на вопросы из зала. Многих своих фанатов я знаю по именам, осведомлена о каких-то деталях их жизни. Когда ставлю себя на их место, думаю: что если бы я пришла к Инне Михайловне, и она со мной вот так поговорила? Я бы, наверное, с ума сошла от счастья и несколько ночей не спала!
– Анна, давайте начнем с «Репетиции оркестра» – первой большой премьеры нового худрука «Ленкома» Владимира Панкова. Как вам его режиссерский подход? Как чувствуете себя в жанре саундрамы?
– Скажу честно: за творчеством Владимира Панкова наблюдаю давно. Я преданный зритель его театра, видела много спектаклей и очень рада, что Владимир Николаевич пришел в «Ленком». Он Режиссер с большой буквы, художник. Работа над «Репетицией оркестра» стала поиском общего языка, на котором мы дальше будем говорить друг с другом.
Идея поставить «Репетицию оркестра» по своему масштабу грандиозная. В фильме Феллини огромное количество персонажей, но самое главное: в нем заложена история нашего театра, будто сценарий специально для «Ленкома» писали! То, что наш худрук взялся за такую работу, говорит о его вкусе. «Репетиция оркестра» – умный спектакль, в нем много философии, аллюзий к истории театра и его будущему, к жизни Марка Анатольевича Захарова. Нам изнутри многое понятно, и теперь важно, чтобы понятно стало и зрителю.
Работать с Владимиром Николаеви чем интересно. Он хулиган и фантазер, заразительно показывает, чего хочет от актеров. Но мы стараемся не поддаваться и не копировать режиссерские этюды, хотя это очень соблазнительно! В работе над этой премьерой весь наш театр объединился.
«Ленком Марка Захарова». «Репетиция оркестра». Пианистка. Реж. Владимир Панков, 2025 г– Давно не оказывались с таким количеством коллег на сцене?
– Вообще ни разу! У нас самым масштабным спектаклем был «Юнона и Авось», но там занято меньше артистов, чем в «Репетиции оркестра». Владимир Панков же вывел на сцену более 120 человек, если считать вместе с оркестром.
Первая мысль была: что мы все будем играть? На первой встрече Владимир Николаевич заявил: ролей не ждите. Мы, конечно, посмеялись, но все согласились на командную работу. В таких постановках главное не выпячиваться, чего и просил от всех артистов режиссер.
– Владимир Панков признался, что артисты приучались бережно относиться к музыкальным инструментам, но поначалу все же было сломано несколько смычков. Вы в спектакле играете Пианистку, как складывались отношения с вашим инструментом?
– Каждый артист находится в диалоге со своим музыкальным инструментом, это его партнер. Но артисты – не музыканты, и музыканты – не артисты. В спектакле за меня на рояле играют прекрасные пианисты – с ними мы тоже находимся в диалоге.
Мне с ролью было легко. Не в том смысле, что образ сложился по щелчку пальцев. Я имею в виду удовольствие, которое получила от репетиций. Мне кажется, режиссер направил меня на очень сочное самовыражение этой героини. У моей Пианистки страстный итальянский темперамент; она яркая, но с чувством собственного достоинства. Я видела ее и актрисой Моникой Витти, и певицей Рафаэллой Карра. Мне, как всю жизнь танцующей актрисе, удалось в этой роли и пластически самовыразиться. В итоге я полюбила свою героиню.
– Насколько ее страстное отношение к музыке сопоставимо с вашим отношением к актерству?
– Абсолютно. Если ты не страстно относишься к профессии, зачем вообще ею занимаешься? Артист должен гореть своим делом: приходить на репетиции и понимать, что он без этого жить не может. Только тогда получится выкладываться на полную и идти к мечте напролом.
Когда артист готовит роль, он может быть недоволен собой и ругаться со всеми вокруг. Может выливать негатив на близких – так бывает. Вообще нельзя быть собой довольным – это мешает двигаться вперед. Но как только наступает премьера, артист ждет, что ему скажут: «Здорово!», «Прекрасно!», «Получилось!». Такова актерская природа.
– Снова апеллирую к словам Владимира Панкова. Он считает, что у каждого пространства есть ангел, который направляет. Почувствовали ли вы, что ангел «Ленкома» был с вами на премьере?
– Очень хочется, чтобы на этой премьере нашим ангелом был Марк Захаров. Владимир Николаевич очень бережно относится к его памяти и говорит, что Марк Анатольевич нас оберегает. Дверь в его мемориальный кабинет сейчас всегда приоткрыта, чтобы он все видел и слышал.
В «Ленкоме» зарождается новый театр – театр Владимира Панкова. Когда Марк Захаров пришел сюда, он тоже строил свой театр. Не знаю, кто во что тогда верил и кому какие ангелы помогали, но вокруг Марка Анатольевича собралась команда очень талантливых людей: Горин, Шейнцис, Янковский, Абдулов, Броневой, Пельтцер, Чурикова и так далее. Эти люди сделали «Ленком» одним из лучших театров, потому что были заодно, любили свое дело и друг друга. Сейчас то же предстоит Владимиру Панкову. Какая команда сложится у нас с ним – покажет время. Пока же будем любить друг друга и все-таки ждать ролей!
– Мы с вами разговариваем в Театре эстрады, где вечером начнется спектакль «Ложь во спасение». Вы играете ту же роль, что и Инна Чурикова. Как эта работа появилась в вашем репертуаре?
– Спектакль ушел из репертуара «Ленкома», когда не стало Инны Михайловны. Права на постановку принадлежат продюсерам, которые решили возродить эту работу уже вне ленкомовских стен. Остался прекрасный материал – сценическая версия Глеба Панфилова; сохранились костюмы и великолепнейшие декорации, которые уже делают вау-эффект, когда поднимается занавес. Для антрепризного спектакля иметь декорации репертуарного спектакля – роскошь.
Когда мне предложили восстановить «Ложь во спасение», который мы посвятили памяти Инны Чуриковой и Глеба Панфилова, я не сразу сказала «да» – взяла время подумать. Понимала, что неизбежно будут сравнивать, и должна была решить – пугает меня это или нет. Я пришла в мемориальную гримерку Инны Михайловны, посидела, поговорила с ней... Там на столике лежала инсценировка «Лжи во спасение», рядом висел ее костюм. Я вспомнила хорошие слова, которые мне через нашу костюмершу когда-то передала Инна Михайловна. Это было своего рода благословение. И я решила, что буду делать спектакль. В конце концов, это моя профессия, и ничего страшного в восстановлении нет. В театрах тоже спектакли восстанавливают, и они идут на аншлагах, как «Поминальная молитва» в «Ленкоме», например.
Сейчас я с огромной любовью участвую в нашей «Лжи во спасение», горжусь этой работой! Я играю с намеком на то, что делала Инна Михайловна, тематически сохраняю рисунок ее роли. Но я артистка другая, и у меня и не получилось бы один в один даже при огромном желании. В финале спектакля все рыдают: и я, и зрители.
Думаю, у «Лжи во спасение» есть ангелы-хранители, в память о которых мы ее играем, относясь невероятно бережным образом к материалу. При этом никому не подражаем, никого не копируем. Мы просто восстановили хороший спектакль.
«Ложь во спасение». Бабушка. Режиссер восстановленной версии Ильдар Гилязов, 2025 г.– У вас идет работа и над другим театральным проектом – спектаклем-байопиком «Что передать мадам Дитрих?». Какие чувства испытывает актриса, узнав, что в главной роли видят только ее и даже специально заказывают пьесу драматургу?
– Это очень лестно и приятно. Премьера запланирована на следующий сезон в театре «Кашемир», который и попросил драматурга Влада Васюхина написать для меня пьесу. Это будет история о том, как немолодая мадам Дитрих приехала в Москву. Она выступала здесь, в Театре эстрады, и здесь же вставала на колени перед Паустовским. Я очень хочу, чтобы с этим спектаклем все сложилось!
Принято считать, что в театре для актрис определенного возраста нет репертуара. Поэтому представьте, какое счастье мне сегодня играть Бабушку в спектакле «Ложь во спасение», завтра – знойную итальянку в «Репетиции оркестра», послезавтра погружаться в историю Марлен Дитрих, а потом в «Женитьбе» становиться подвыпившей свахой. Это же сплошное удовольствие! Я так люблю меняться!
– В спектакле вы сыграете саму Марлен Дитрих – одну из легендарных личностей ХХ века. У вас сложилась какая-то личная история с этой актрисой до начала репетиций?
– Да, я увлеченно читала ее переписку с Ремарком – великую историю любви, на которой основаны многие постановки о Дитрих. И мне настолько захотелось эту героиню сыграть, что я даже начала репетировать. Но только переписка – слабый материал для спектакля, оттуда мало что можно вытащить. Поэтому театр «Кашемир» и заказал пьесу, где есть сюжет из жизни Дитрих. Может, тогда и не надо Ремарка? Там все-таки был еще Габен, которого Дитрих безумно любила. Мне даже кажется, что она только его и любила, а история с Ремарком для нее была игрой.
Марлен Дитрих жила за вуалью: внутри она была совершенно другой, чем старалась казаться. Под конец жизни мадам Дитрих почти не выходила из дома, чтобы ее запомнили в том образе, который она на протяжении стольких лет несла.
– Возможно, просто не могла принять изменения, пришедшие с возрастом?
– Не думаю. Она была слишком умна для этого.
– Как вам кажется, в наше время не хватает личностей такого масштаба, как Дитрих?
– Нет, они есть. Возьмем ту же Инну Чурикову, которой не стало не так давно, Любовь Орлову или Мадонну. Они грандиозные, в них много всего намешано, их обожают люди. На таких личностях всегда лежит большая ответственность за то, куда они ведут своих поклонников. Личность может вершить великие дела, и люди пойдут за ней, потому что она владеет завораживающей силой убеждения. Или установить ужасный политический режим и тоже получить поддержку толпы, – в истории примеров хватает. Иногда масштабные личности могут терять свое влияние. Но мы никогда не узнаем, какие эти грандиозные люди на самом деле, потому что, владея толпами, они живут за закрытыми дверьми.
– Анна, не так давно вы открыли новую для себя сферу – преподавание – и набрали актерский курс в Московском информационно-технологическом университете. Если я верно считаю, ваши студенты в 2026 году выпускаются. Какие открытия совершили в себе, став педагогом?
– Поняла, что у меня катастрофически мало времени на студентов. Конечно, на курсе есть прекрасные преподаватели, которые занимаются с ребятами, но внимание мастера – это другое, оно нужно почти 24 часа в сутки, что с моим графиком на грани фантастики.
Еще раз убедилась, что я приверженец бесплатного образования. Во-первых, так мы даем дорогу самородкам, у которых нет денег на обучение. Во-вторых, не мучаемся с «платниками», ожидающими, что за деньги их должны научить профессии. О том, что 95% успеха артиста в самообразовании, они не задумываются. Я же всегда говорю: кто хочет просто получить корочку об обучении, не позорьте профессию и учитесь хотя бы культуре речи и умению выступать на публике.
Безусловно, у меня на курсе есть и трудоголики, которые выкладываются по полной, чтобы постичь азы будущей профессии.
– Кто-то из трудоголиков вам напоминает вас в студенческие годы?
– Конечно! Напоминают своей бесшабашностью, молодостью, хулиганством, иногда очень наивным представлением о том, что такое театр. Тоже мало читают, ленятся. Хотя между нашим и их «мало» – пропасть. Нас заставляли учиться гораздо больше, мы пропадали в библиотеках, чтобы добыть нужную информацию. Сейчас же студенты находят то, что нужно, в пару кликов. Это, с одной стороны, помогает, а с другой – расхолаживает и понижает уровень культуры.
– Ваш путь на драматическую сцену был непрямой. Семья вас видела балетной артисткой, и вы исправно четыре года учились в Вагановском училище, но не окончили. Самой вам чего больше хотелось: играть на сцене или танцевать?
– Танцевала с удовольствием, но балет был желанием моей семьи – я просто не сопротивлялась. Вагановское училище стало для меня серьезной школой самостоятельной жизни и, опять же, культуры. Мы даже «здравствуйте» не говорили – делали реверанс, как в школе благородных девиц. Сбежала обратно в Москву я из-за своего характера. Мне хотелось к подружкам, которые крутили свои первые романы, а не стоять у балетного станка с утра до ночи. Зато благодаря Вагановскому училищу у меня осталась закалка, прекрасная осанка и такая пластика, что ни в одном театральном не приобретешь. Все это пригодилось в театре «Сатирикон», в труппе которого я проработала 13 лет сразу после ГИТИСа, и вот сейчас в «Репетиции оркестра».
– В какой из ролей удалось ярче всего проявить танцевальные навыки, полученные не только в Вагановском училище, но и в Школе-студии при ансамбле Моисеева?
– В «Сатириконе» я очень много танцевала, но больше всего – в спектакле «Шантеклер», который мы сыграли подряд 23 раза! Я стараюсь не упускать ни одну возможность применить свои пластические навыки. Даже в спектакле «Последний поезд» моя бабушка делает колесо. Может, и мадам Дитрих исполнит несколько балетных па…
– У вас театральная династия, которая началась с ваших бабушек и дедушек, продолжилась вашими дочерьми. Как многие актерские дети, вы с юных лет «обитали» в закулисье. Что лучше всего помните из театрального детства?
– Как бабушка-актриса брала меня с собой в Театр на Малой Бронной. Я там где только не бывала! И у световиков сидела, и у бутафоров, и у костюмеров, и во всех актерских гримерках. В Театре на Бронной меня очень любили и брали разные цеха. А в первый раз на сцену я вышла в спектакле Эфроса «Женитьба»...
– То есть с детства работали с известнейшими театральными режиссерами?
– Да, представляете! Выбрали меня, потому что я была самая маленькая, худенькая и легкая из всех детей. Меня брала на руки Ольга Яковлева, поднимал Михаил Козаков... В сцене свадьбы я шла, держа за руки Яковлеву и Волкова. Эту свадьбу я помню, как сейчас. Свет рампы, полный зал, зрители хлопают, на мне красивенное старинное платье и шапочка… Какие там артисты, мне казалось, что все зрители смотрят только на меня!
Но сценический опыт никак не облегчил мое поступление в ГИТИС. Совсем наоборот: я нервничала еще сильнее. До сих пор дико боюсь зала. Сердце бьется, руки трясутся, мне очень страшно особенно на первых спектаклях!
– Какое отношение к театру вам прививали в семье?
– Меня просто туда водили. Я росла в семье, где одна бабушка – актриса, другая бабушка – корреспондентка ТАСС, тетка – балерина, родители – актеры-режиссеры. Все приходили домой после спектакля и на кухне продолжали говорить про театр. Эти разговоры я слушала 24 часа в сутки. Куда мне было деваться? Так и стала актрисой…
«Ленком». «Женитьба». Фёкла Ивановна, сваха. Реж. Марк Захаров, 2007 г.– Вы в одном из интервью сказали, что с детства запомнили: нельзя уходить из театра, каким бы успешным ты ни был за его стенами. Тем не менее сами рискнули перейти из «Сатирикона» в «Ленком», когда пригласил Марк Захаров. Не было страшно, что на новом месте не сложится?
– У меня было ощущение, что пора куда-то двигаться – и в профессиональном, и в личном плане. Как ни странно, я не шла в «Ленком» за главными ролями и не предполагала, что со временем стану характерной героиней. Даже представить не могла, что мне когда-нибудь предложат Марлен Дитрих или Бабушку, которую играла Инна Михайловна Чурикова. Но перешла в «Ленком» смело! Я так все серьезные решения принимаю.
Константина Аркадьевича Райкина обожала и обожаю, это мой первый мастер, великий артист. Но именно Марк Анатольевич Захаров мне подарил меня другую. Книга, которую я недавно выпустила, имеет подзаголовок «благодаря и вопреки». Уверена, если бы со мной не случились нехватка ролей, долгое отсутствие работы и другие сложности, которые я когда-то терпела, то сейчас могла бы и не получить те подарки, что преподносит судьба. Поэтому ни о чем не жалею и считаю, что в жизни надо рисковать!
– У вас были разные работы в театре и кино, но народную славу и любовь принесла роль Нины в сериале «Склифосовский». Недавняя премия «Звезда Театрала» – тому подтверждение. Однако не все народные любимцы могут похвастаться такими молодыми фан-клубами, как у вас. Часто ли поклонники дежурят у служебного входа с подарками и теплыми словами?
– Ой, я своими фанатами горжусь! Несмотря на молодость, они приходят на мои спектакли и творческие вечера, потому что хотят послушать стихи и песни, узнать, кто такие Марлен Дитрих и Инна Чурикова. Поклонники часто ждут меня у служебного входа, чтобы вручить подарки. Одна девушка, например, подарила красивый браслет с цитатами моих любимых клоунов и писателей. Меня это очень тронуло!
Я чувствую, что нужна своим фанатам. Ко мне иногда приходят девчонки, которые просто ищут любви и доброго слова. У кого-то с родителями проблемы, у кого-то с мальчиком не клеится. А тут они слушают стихи, смеются или плачут на спектакле – то есть переключаются на искусство. В апреле в Санкт-Петербурге у меня будет творческий вечер, где ко мне придут мои «питерские дети», как они себя называют. Там огромное количество молоденьких девочек! Я им буду читать стихи (в том числе их собственные), обязательно отвечать на вопросы из зала. Многих своих фанатов я знаю по именам, осведомлена о каких-то деталях их жизни. Когда ставлю себя на их место, думаю: что если бы я пришла к Инне Михайловне, и она со мной вот так поговорила? Я бы, наверное, с ума сошла от счастья и несколько ночей не спала!
