Имя легендарного танцовщика, хореографа, педагога, актера, режиссера, художника и поэта – народного артиста СССР Владимира Васильева – широко известно и в нашей стране, и за рубежом. В какой бы области искусства он ни создавал свои произведения – в театре, в кино, на телевидении, в живописи, в поэзии, – это всегда талантливо и ново. В этом году Владимир Васильев стал лауреатом в самой почетной номинации премии «Звезда Театрала» – «Легенда сцены».
– Владимир Викторович, в первую очередь, поздравляем вас с премией «Звезда Театрала» в самой почетной номинации – «Легенда сцены». И это тот редкий случай, когда в глазах миллионов не только российских зрителей, но и во всем мире вы смолоду – Легенда. А для вас что означает это словосочетание – «Легенда сцены»?
– Легенда – слияние реальности и вымысла в единое невероятное целое. Легенда сцены – то же самое в конкретном месте. Это – результат позитивных чувств и эмоций, остающихся в памяти людей на долгое время.
– Кажется, что именно благодаря вам, вашему фильму-балету «Анюта» поклонниками балета стали люди, прежде вовсе далекие от этого элитарного вида искусства. Настолько это была, с одной стороны, серьезная профессиональная работа, а с другой – эмоционально ясная большинству история, в которую вы вложили удивительно «легкое дыхание». А работалось над этим проектом тоже легко или были трудные моменты?
– Любая творческая работа для настоящего художника – это всегда муки радости. Она зависит от того, каким он видит себя самого как бы со стороны, представляя, как он мог бы в идеале создать то или иное произведение. Счастье от процесса творчества, неудовлетворенность результатом сделанного и бесконечное стремление к этому идеалу – путь истинного художника, на мой взгляд. Без трудных моментов творчества не бывает. И если бы трудными были только моменты?! Пока работаешь, часто кажется, что выйдет шедевр. Вот и работаешь с надеждой на это! В «Анюте» все как-то слилось воедино под воздействием удивительной музыки Гаврилина и духа чеховских героев. Счастьем было работать с замечательными мастерами, которые стали сотворцами этого балета. Но и сегодня, когда работаю с нынешним поколением артистов, что-то подправляю, дополняю, изменяю. Это процесс бесконечный, ведь театр – это живой организм.
– Поразительно, что, несмотря на такой высокий звездный статус, вы не почиваете на лаврах, а продолжаете активно творчески работать – ставить, обучать и вдохновлять. А что вас самого вдохновляет? Дает силы, в чем черпаете энергию на новые проекты?
– Вдохновляет все, что вокруг меня, что вижу, слышу, чем восхищаюсь и представляю в мечтах. И всегда главный импульс – музыка! Зримая и волнующая. И когда наступает момент невозможности все это носить в себе, ищу людей, готовых работать вместе со мной, и место, где можно воплотить эту мечту. Начинаю работать. Так, например, получилось воплотить мои давние замыслы по грандиозным постановкам Симинорной мессы Баха и моцартовского Реквиема в Татарском театре оперы и балета.
– Расскажите, пожалуйста, о том, над чем сейчас работаете? С кем вам сейчас интересно творчески взаимодействовать, кого обучать? От чего это зависит?
– Именно сейчас работаю над постановкой балета «Лебединое озеро», как либреттист, режиссер, хореограф и художник. Рисую каждый день – для меня это как воздух. «Лебединое озеро» было задумано мной очень давно – более полувека назад. Собрав плюсы, отбросив минусы задуманного и сделанного ранее, надеюсь довести до конца эту работу. Вообще, мне интересно работать с теми, кому интересно работать со мной, кто горит творчеством и слышит не только себя. Когда я вижу горящие глаза, в которых любопытство и желание сделать что-то новое. 13 лет назад появилась моя творческая мастерская с современными хореографами. Я не могу научить их ставить – это невозможно. Но можно показать, на что необходимо обратить внимание при постановке или чего, возможно, не хватает. Стараюсь передать им то, чему учили меня мои великие учителя.
Сегодня молодые хореографы, работающие в современном стиле, зачастую увлекаются чистыми движениями, которые не имеют связи с тем, что несет в себе музыка. Для меня русский театр – неважно, каким видом этого искусства он представлен, – это всегда вопросы «зачем» и «почему»? Там нет бессмыслицы, даже если нет выстроенного сюжета. В нашей мастерской хореографы создают свои авторские произведения, используя образы определенного литературного классика или его жизненную линию. Так возникли спектакли по Платонову, Астафьеву, Гоголю, Толстому, Шукшину. Было много интересных находок и творческих удач. А сам я получил большое удовольствие от нашей совместной работы.
– Вы пишете замечательные картины и стихи! Почему не побоялись взяться за кисть и перо, совсем, казалось бы, не связанные с вашей профессиональной областью. Благодаря чему удалось так ярко проявить себя в других искусствах?
– «Побоялся» – для меня в творчестве не существует. Это другое – я просто не смог не взяться. Для меня занятия живописью – давно необходимый элемент моего творчества. И это всегда было тесно связано с моей основной профессией. А рисовать я начал очень рано. И родителям даже советовали отдать меня учиться живописи. Но сложилось так, что танец стал основным занятием моей профессиональной жизни. Хотя живопись я не оставлял никогда. Мне повезло, среди моих друзей было много интересных художников, у которых я учился мастерству. И когда закончил свою исполнительскую карьеру, смог посвятить все свободное время этому ставшему необходимостью занятию. А стихи? Я не придумывал их, они пришли ко мне сами – неожиданно, и мне нужно было только записать их. Не могу даже объяснить, как они рождаются.
– Очень надеемся, что вы дадите свои стихи для нашей поэтической рубрики «Поэт в России – больше, чем поэт», которую начинал вести в «Театрале» еще Евгений Евтушенко, и где мы теперь публикуем стихи людей театра. Какую роль в вашей жизни играла и играет поэзия?
– Конечно, я с удовольствием поделюсь с читателями своими мыслями, которые вот так облеклись в стихотворную форму. Никогда не задумывался о роли поэзии в жизни человека. Но если понимать поэзию как гармонию, то когда возникает ощущение рожденного как будто свыше гармоничного слияния мысли, чувства и мастерски ограненной, отточенной формы – меня наполняет необыкновенная радость от соприкосновения с красотой. И так происходит в любом виде творчества. Я размышляю об этом и в своих стихах: Поэт только тогда поэт, Когда его не тяготят оковы Тяжелой рифмы, зажимающей уста, И мысль летит в гармонии со словом, И в каждом слоге отблеск Божества.
– Чьи стихи и прозу вы читаете в последнее время? Какую музыку слушаете? Или к музыке у вас особое, прежде всего, профессиональное отношение?
– Из прозы предпочитаю документальную, историческую и мемуарную литературу. Из поэзии – открытый мной недавно замечательный азербайджанский поэт Мирза Шафи Вазех в переводе Наума Гребнева. Книгу его стихов подарил мне мой друг – азербайджанский хореограф Максуд Мамедов. И с тех пор я практически не расстаюсь с этой маленькой книжкой, изданной более полувека назад. На Радио России даже записал цикл его стихов. И, кажется, уже всем своим друзьям рассказал о нем и посоветовал прочитать. Вот и вам рекомендую, если вы до сих пор не читали. А в музыке все же предпочитаю классику, всегда любил и люблю джаз, часто слушаю старые записи зарубежной эстрады 1960-х и наших замечательных бардов, люблю романсы, особенно в исполнении Олега Погудина и Валентины Пономаревой, мне близко творчество Елены Камбуровой. И много других – разве всех перечислишь. Наверное, я романтик, как многие из моего поколения шестидесятников. И во всем люблю разнообразие.
– «Звезда Театрала» – это премия зрительская. На ваш взгляд, публика сегодня изменилась? Какая она сегодня? Чего она ждет от артиста?
– Конечно, изменилась. Мы и сами меняемся, не замечая этого, вбирая в себя новые формы и ощущения. А публика что же? Она была, есть и будет разная. Но уверен, что зритель всегда ждет волнения, правды, сильных чувств. Чтобы только не равнодушие и не пустота остались после артиста.
– Вы сами – строгий или доброжелательный зритель? Какой театральный жанр вам как зрителю сейчас интересней всего?
– Какой я зритель? Наверное, такой же, как многие – в зависимости от того, что я вижу на сцене и с чем могу сравнить это. Любой из жанров, волнующий воображение, будоражащий мысль и чувства, обязательно будет самым интересным до тех пор, пока не появится новое интересное явление на сцене.
– Какие для вас главные критерии в творчестве?
– Красота, форма, смысл, слитые воедино, рождающие радость и желание работать, работать и работать!
– Что бы вы сегодня хотели пожелать своим зрителям?
– Ни от кого не зависеть
и никогда не болеть!
Жить дольше всех раз в десять!
Ну, а потом… посмотреть!
– Владимир Викторович, в первую очередь, поздравляем вас с премией «Звезда Театрала» в самой почетной номинации – «Легенда сцены». И это тот редкий случай, когда в глазах миллионов не только российских зрителей, но и во всем мире вы смолоду – Легенда. А для вас что означает это словосочетание – «Легенда сцены»?
– Легенда – слияние реальности и вымысла в единое невероятное целое. Легенда сцены – то же самое в конкретном месте. Это – результат позитивных чувств и эмоций, остающихся в памяти людей на долгое время.
– Кажется, что именно благодаря вам, вашему фильму-балету «Анюта» поклонниками балета стали люди, прежде вовсе далекие от этого элитарного вида искусства. Настолько это была, с одной стороны, серьезная профессиональная работа, а с другой – эмоционально ясная большинству история, в которую вы вложили удивительно «легкое дыхание». А работалось над этим проектом тоже легко или были трудные моменты?
– Любая творческая работа для настоящего художника – это всегда муки радости. Она зависит от того, каким он видит себя самого как бы со стороны, представляя, как он мог бы в идеале создать то или иное произведение. Счастье от процесса творчества, неудовлетворенность результатом сделанного и бесконечное стремление к этому идеалу – путь истинного художника, на мой взгляд. Без трудных моментов творчества не бывает. И если бы трудными были только моменты?! Пока работаешь, часто кажется, что выйдет шедевр. Вот и работаешь с надеждой на это! В «Анюте» все как-то слилось воедино под воздействием удивительной музыки Гаврилина и духа чеховских героев. Счастьем было работать с замечательными мастерами, которые стали сотворцами этого балета. Но и сегодня, когда работаю с нынешним поколением артистов, что-то подправляю, дополняю, изменяю. Это процесс бесконечный, ведь театр – это живой организм.
– Поразительно, что, несмотря на такой высокий звездный статус, вы не почиваете на лаврах, а продолжаете активно творчески работать – ставить, обучать и вдохновлять. А что вас самого вдохновляет? Дает силы, в чем черпаете энергию на новые проекты?– Вдохновляет все, что вокруг меня, что вижу, слышу, чем восхищаюсь и представляю в мечтах. И всегда главный импульс – музыка! Зримая и волнующая. И когда наступает момент невозможности все это носить в себе, ищу людей, готовых работать вместе со мной, и место, где можно воплотить эту мечту. Начинаю работать. Так, например, получилось воплотить мои давние замыслы по грандиозным постановкам Симинорной мессы Баха и моцартовского Реквиема в Татарском театре оперы и балета.
– Расскажите, пожалуйста, о том, над чем сейчас работаете? С кем вам сейчас интересно творчески взаимодействовать, кого обучать? От чего это зависит?
– Именно сейчас работаю над постановкой балета «Лебединое озеро», как либреттист, режиссер, хореограф и художник. Рисую каждый день – для меня это как воздух. «Лебединое озеро» было задумано мной очень давно – более полувека назад. Собрав плюсы, отбросив минусы задуманного и сделанного ранее, надеюсь довести до конца эту работу. Вообще, мне интересно работать с теми, кому интересно работать со мной, кто горит творчеством и слышит не только себя. Когда я вижу горящие глаза, в которых любопытство и желание сделать что-то новое. 13 лет назад появилась моя творческая мастерская с современными хореографами. Я не могу научить их ставить – это невозможно. Но можно показать, на что необходимо обратить внимание при постановке или чего, возможно, не хватает. Стараюсь передать им то, чему учили меня мои великие учителя.
Сегодня молодые хореографы, работающие в современном стиле, зачастую увлекаются чистыми движениями, которые не имеют связи с тем, что несет в себе музыка. Для меня русский театр – неважно, каким видом этого искусства он представлен, – это всегда вопросы «зачем» и «почему»? Там нет бессмыслицы, даже если нет выстроенного сюжета. В нашей мастерской хореографы создают свои авторские произведения, используя образы определенного литературного классика или его жизненную линию. Так возникли спектакли по Платонову, Астафьеву, Гоголю, Толстому, Шукшину. Было много интересных находок и творческих удач. А сам я получил большое удовольствие от нашей совместной работы.
– Вы пишете замечательные картины и стихи! Почему не побоялись взяться за кисть и перо, совсем, казалось бы, не связанные с вашей профессиональной областью. Благодаря чему удалось так ярко проявить себя в других искусствах?– «Побоялся» – для меня в творчестве не существует. Это другое – я просто не смог не взяться. Для меня занятия живописью – давно необходимый элемент моего творчества. И это всегда было тесно связано с моей основной профессией. А рисовать я начал очень рано. И родителям даже советовали отдать меня учиться живописи. Но сложилось так, что танец стал основным занятием моей профессиональной жизни. Хотя живопись я не оставлял никогда. Мне повезло, среди моих друзей было много интересных художников, у которых я учился мастерству. И когда закончил свою исполнительскую карьеру, смог посвятить все свободное время этому ставшему необходимостью занятию. А стихи? Я не придумывал их, они пришли ко мне сами – неожиданно, и мне нужно было только записать их. Не могу даже объяснить, как они рождаются.
– Очень надеемся, что вы дадите свои стихи для нашей поэтической рубрики «Поэт в России – больше, чем поэт», которую начинал вести в «Театрале» еще Евгений Евтушенко, и где мы теперь публикуем стихи людей театра. Какую роль в вашей жизни играла и играет поэзия?– Конечно, я с удовольствием поделюсь с читателями своими мыслями, которые вот так облеклись в стихотворную форму. Никогда не задумывался о роли поэзии в жизни человека. Но если понимать поэзию как гармонию, то когда возникает ощущение рожденного как будто свыше гармоничного слияния мысли, чувства и мастерски ограненной, отточенной формы – меня наполняет необыкновенная радость от соприкосновения с красотой. И так происходит в любом виде творчества. Я размышляю об этом и в своих стихах: Поэт только тогда поэт, Когда его не тяготят оковы Тяжелой рифмы, зажимающей уста, И мысль летит в гармонии со словом, И в каждом слоге отблеск Божества.
– Чьи стихи и прозу вы читаете в последнее время? Какую музыку слушаете? Или к музыке у вас особое, прежде всего, профессиональное отношение?
– Из прозы предпочитаю документальную, историческую и мемуарную литературу. Из поэзии – открытый мной недавно замечательный азербайджанский поэт Мирза Шафи Вазех в переводе Наума Гребнева. Книгу его стихов подарил мне мой друг – азербайджанский хореограф Максуд Мамедов. И с тех пор я практически не расстаюсь с этой маленькой книжкой, изданной более полувека назад. На Радио России даже записал цикл его стихов. И, кажется, уже всем своим друзьям рассказал о нем и посоветовал прочитать. Вот и вам рекомендую, если вы до сих пор не читали. А в музыке все же предпочитаю классику, всегда любил и люблю джаз, часто слушаю старые записи зарубежной эстрады 1960-х и наших замечательных бардов, люблю романсы, особенно в исполнении Олега Погудина и Валентины Пономаревой, мне близко творчество Елены Камбуровой. И много других – разве всех перечислишь. Наверное, я романтик, как многие из моего поколения шестидесятников. И во всем люблю разнообразие.
– «Звезда Театрала» – это премия зрительская. На ваш взгляд, публика сегодня изменилась? Какая она сегодня? Чего она ждет от артиста?– Конечно, изменилась. Мы и сами меняемся, не замечая этого, вбирая в себя новые формы и ощущения. А публика что же? Она была, есть и будет разная. Но уверен, что зритель всегда ждет волнения, правды, сильных чувств. Чтобы только не равнодушие и не пустота остались после артиста.
– Вы сами – строгий или доброжелательный зритель? Какой театральный жанр вам как зрителю сейчас интересней всего?
– Какой я зритель? Наверное, такой же, как многие – в зависимости от того, что я вижу на сцене и с чем могу сравнить это. Любой из жанров, волнующий воображение, будоражащий мысль и чувства, обязательно будет самым интересным до тех пор, пока не появится новое интересное явление на сцене.
– Какие для вас главные критерии в творчестве?
– Красота, форма, смысл, слитые воедино, рождающие радость и желание работать, работать и работать!
– Что бы вы сегодня хотели пожелать своим зрителям?
– Ни от кого не зависеть
и никогда не болеть!
Жить дольше всех раз в десять!
Ну, а потом… посмотреть!
